Кто там во тьме?

Как она могла не заметить, где были ее глаза? И о чем только она думала?

Она что же, думала, что только она одна страдает? Разве думала когда о том, какое терпение и такт проявил Уле Йорген? И как она отблагодарила его за верность и поддержку? Он избегал говорить о Кристель, а она, занятая сама собой, считала, что ему безразлична судьба дочери. Ведь Мари сама виновата во всем. Все должны были видеть как она страдает. А Уле Йорген…

– Уле Йорген, – жалобно пискнула Мари, бросаясь навстречу мужу.

Он ответил ей растерянным и немного виноватым взглядом. Мари крепко обняла мужа и разрыдалась.

– Прости меня, прости, – рыдала она, спрятав лицо в его куртку. – Какая же я эгоистка! И спасибо тебе, спасибо за то, что ты есть, что ты терпел меня все эти годы! Только теперь я поняла, как тебе было нелегко, особенно в последние годы! Я даже предположить не могла, что ты можешь так глубоко скорбеть.

Уле Йорген был простым, обычным человеком. Он не очень умел слушать; обычно такими не восхищаются и не просят у них совета. Он, конечно, немало изменился под влиянием Мари, но Мари всегда, где-то на подсознательном уровне, считала себя лучше, выше своего мужа. И… снова началось самобичевание!

Ну почему, почему она так поступила? Потому что она из Рода Людей Льда! Который ненавидит!

Вот оно, раскаяние!

– Прости меня, прости, – молила она снова и снова.

«Простите меня, мои милые родственники из Рода Людей Льда! Я пользовалась принадлежностью к Роду, когда это меня устраивало, и отрицала все, что мне было неприятно.

– Уле Йорген, давай начнем все сначала. То есть… Если ты не нашел себе другую, пока меня не было… А это было бы вполне естественно… Ведь я так себя вела!

Уле Йорген гладил жену по волосам шершавыми мозолистыми руками.

– Что ты такое говоришь, – только и смог он сказать. Уле Йорген намного лучше ладил с сельскохозяйственным инвентарем, чем выступал в роли утешителя.

– Что ты такое говоришь, Мари, какая еще другая?

Мари вздохнула и потерлась о его щеку.

Они плакали, сажая цветы на могиле. Слезы приносили успокоение и облегчение. Таких слез нечего было стыдиться.

Этот день стал для Мари началом новой жизни. Она словно очистилась, снова стала радоваться жизни, своим детям. Улучшились ее отношения с родственниками.

Все были рады этим переменам. Представители Рода всегда заботились друг о друге. И их весьма огорчало решение сначала Кристель, а потом Мари держаться в стороне от Рода.

Поездки из Акерсхюса в Трёнделаг и обратно становились все чаще, много было сказано слов примирения.

Уле Йорген и Мари спокойно относились к тому, что все дети, в полном соответствии с традициями рода, зачинали и рожали детей до женитьбы. В мире бывают катастрофы похуже. Дети же постепенно женились и выходили замуж за своих избранников.