Красотка

Милой хрупкой женщины.

Кто-то мог бы подумать, что адвокатесса говорит о себе, тоже хрупкой, поэтому она просит:

– Элеонора Константиновна, встаньте, пожалуйста.

И Элеонора Сушкина встает рядом с ней.

В зале тихо, все ждут продолжения. Они стоят – тонкие, как тростинки. Две слабые женщины, брошенные товарищами, оставшиеся без поддержки сильных мужчин. Вдвоем против целого мира.

В наступившей тишине отчетливо слышно, как упитанная массивная свидетельница Ломакина тяжело встает со своего места, приговаривая:

– Ох, как же это… Бабоньки… Да надо же вместе… – и перебирается, придерживаясь за спинки стульев, поближе к ответчице и ее последнему адвокату.

– Похоже, уже все сказано, предъявлено, выложено на стол, – с горечью говорит Лариса Айвай. – Нам остается ждать решения суда и надеяться, что в процессе долгих прений не позабылась суть.

Я внимательно слушаю.

– А суть в том…

Адвокат повышает голос, и он звенит благородным негодованием.

– …что красота спасет мир. И право женщины хранить и беречь эту красоту должно быть свято. Нельзя порицать ее за стремление оставаться красивой как можно дольше.

И нельзя паразитировать на этом естественном порыве, преследуя свои корыстные цели! Но посмотрите, что происходит!

Лариса Айвай протягивает руку, чтобы поддержать покачнувшуюся Элеонору Константиновну.

– Два гиганта, два монстра сошлись в рукопашной, пустили в ход большие деньги и связи, сразились на глазах толпы, выясняя, кто круче… И дезертировали! Оставив на поле боя маленького слабого человека, которого фактически использовали втемную. И именно этот маленький слабый человек, если суд примет решение не в его пользу, заплатит за все и своей репутацией, и даже деньгами – напомню, речь идет о взыскании с моей подзащитной очень крупной для нее суммы.

– Вот так и будь честной, прямой и искренной! – громко сокрушается Антонина Ломакина. – Ага, высказывай свое мнение, режь правду-матку, с тебя за это шкуру и спустят!

– Элеонора Сушкина была неправа, – продолжает Лариса Айвай, грустно улыбнувшись своей доверительнице. – Искренность этому миру не нужна, а простодушие наказуемо: наивно было думать, что ее не используют.

Что ж, если иск клиники «Эстет Идеаль» к Элеоноре Сушкиной будет удовлетворен в полном объеме, это будет значить, что мир ничуть не изменился. Сильные по-прежнему ломают слабых, помощи просить не у кого, судьба одиночки – быть втоптанным в грязь.

Она поворачивается, чтобы обнять тихо всхлипывающую Элеонору Константиновну, и они вместе, не размыкая объятий, садятся.

– И я с вами, я тоже с вами, бабоньки! – танком прет вперед Антонина Ломакина.