Красотка

Представитель клиники уверяет, что такого быть не могло, но Ломакину невозможно смутить. Она только хмыкает: «Кому, мол, вы это рассказываете! В нашей-то стране, да все по закону? Ха!»

Публика и журналисты явно склоняются на сторону Ломакиной, однако суд ни слезам, ни словам не верит. Бездоказательные утверждения Ломакиной не учитываются. Что до самой Элеоноры Константиновны, то неопровержимым доказательством правдивости ее слов могут послужить только конкретные медицинские документы или факт привлечения кого-то из хирургов клиники к уголовной ответственности за причинение кому-либо вреда.

Все остальное – лирика и душевные метания, они к делу не относятся.

Я предвижу, что метаться Сушкина и Компания будут энергично и с фантазией.

– Просим приобщить к делу!

Олег Слизень Хрящев открыл папку, вынул из нее бумагу и передал ее по рукам.

Егор Бегемот Врунов – крайний в линии защиты – колобком подскочил и зачитал с листа:

– Большая Энциклопедия Кино, издание две тысячи восьмого года, выдержка из статьи «Кинофильм ”Снежная сказка”»!

Затем последовал упреждающий кивок в мою сторону:

– Нотариально заверена!

– Имеет отношение к делу? – уточнила я машинально – без надежды на отрицательный ответ.

Было понятно, что защита использует все, даже самые фантастические возможности, а суд обязан принять к сведению каждую должным образом оформленную бумажку.

– Разумеется! – Бегемот уверенно кивнул, сминая три подбородка о твердый узел «плевакинского» галстука.

Он делал это так часто и энергично, что на нижнем из его подбородков уже сформировалась ямка. Вот как физическими упражнениями добиться результата: дешево, сердито и никакой пластической операции не надо!"

"– «Снежная сказка» – классика отечественного кинематографа!» – провозгласил чтец и на секунду поднял глаза на меня, проверяя мою реакцию.

А я и не спорила. Классика так классика.

«Снежная сказка» – очень хороший фильм, трогательный, веселый и добрый. Мы с дочкой недавно пересмотрели его в рамках своих «осенних дней советского кино». И закаленная Сашка, которую никакими боевиками, ужастиками и триллерами давно уже не пронять, местами искренне смеялась, а один раз даже пустила слезу.

Это четырнадцатилетняя-то девица, которую топот приближающейся толпы экранных зомби побуждает разве что ускорить темп, в котором забрасывается в рот попкорн!

Эх, доченька…

Я спохватилась, что некстати отвлеклась, и вновь сфокусировалась на румяном лице адвоката. Он продолжил громкую читку:

– «Бедную девушку Машеньку блестяще сыграла юная Элеонора Сироткина, – тут последовал указующий жест на уже немолодую госпожу Сушкину.