Кто в чемодане живет?

– Проще некуда, – улыбнулся Борис, – вы забыли про наследство.

– Так у них с матерью родственников нет, – заморгал Бурмакин, – сам говорил: никто Галине Михайловне помочь не мог, она одна сына тянула.

– Лапин получил немалое количество метров на первом этаже дома, где располагались мастерские художников, – растолковал Борис, – помещения в том здании на бумаге считаются нежилыми. То есть живописец должен там только работать, но почти все пейзажисты-портретисты превратили студии в свои квартиры. В одной мастерской разместилась спортсекция Карефу.

– Секундочку, – остановил я Бориса, – я отлично помню, как Галина Михайловна рассказывала, что, желая пристроить куда-то мальчика, повела его в большой спорткомплекс у дома. Все занятия там оказались платными. Галина приуныла, и вдруг! О радость! Секция Карефу, где с Лапиной не взяли ни копейки.

Борис взял ноутбук.

– Все верно. При жизни Поморова борьбой занимались в спорткомплексе. Спустя некоторое время после смерти создателя единоборства Карефу стал преподавать Ершов Павел Юрьевич. Вот он устроился в доме живописцев. Иван Павлович, давайте перейдем в столовую, поесть пора."

"– Да, да, да, – засуетился Василий, – соте из баклажанов! Я его дома сделал и с собой принес. Сейчас достану кастрюльку.

Мы переместились в соседнюю комнату, Бурмакин начал бегать вдоль рабочей поверхности кухонной зоны, а Борис плавно рассказывал:

– Вначале мастерской в здании, где селились художники, владел Поморов Андрей Ильич.

– Так, – протянул я, – все интереснее и интереснее.

– Тренер получил студию по завещанию от своего отца, известного советского баталиста Ильи Андреевича Поморова, и незадолго до своей смерти продал ее Павлу Юрьевичу Ершову. А тот тоже преподавал Карефу, возможно, был учеником Поморова и сделал в мастерской спортзал, – сообщил мой помощник.

Я взял вилку.

– Ешь ложкой, – приказал Василий, – соте в чумовой подливке.

– Восхитительно, – воскликнул я, попробовав яство. – Вася, может, тебе в повара пойти?

– Это хобби, – надулся Бурмакин, – я отдыхаю, расслабляюсь, когда вожусь с едой.

– Пока понятно объясняю? – заботливо поинтересовался Борис.

– Структурирую информацию, – сказал я, – секцию Карефу основал Поморов. К нему, судя по интервью в газете, ходил заниматься Федор Стентин, ставший впоследствии «англичанином». А потом, спустя время, к Андрею Ильичу пришел Игорь Лапин. Ребята посещали спортцентр. Но, как сейчас выяснилось, у Поморова была большая студия, наследство от отца. Зачем тратить деньги на аренду, если имеешь собственные квадратные метры?

Борис взял кусок хлеба.

– Понятия не имею. Поморов умер, а где-то через год после его смерти Ершов, который обрел по милости Андрея Ильича мастерскую, открыл в ней свою секцию.