Кукушонок из семьи дровосеков

А потом Волков, когда мы сидели у него дома в кабинете, открыл бар. Там среди фужеров неожиданно обнаружилась кружка с рисунком «кукушонок из семьи дровосеков». Странно держать среди бутылок такую посуду.

Я повернулась к Федору.

– Похоже, ты не хотел, чтобы эта ерунда находилась у тебя все время перед глазами, а выбросить неудобно, вдруг Фаина спросит про кружку? Иногда маленькая чашка может стать причиной большого провала.

Эпилог

– Ты готова? – спросила Рина.

Я кивнула.

– Выглядишь роскошно, – тихо рассмеялась Бровкина. – Вылитая собака! Голова прямо как живая! Шикарная маска!

Мама Ивана Никифоровича решила проинструктировать меня еще раз:

– Значит, входишь, садишься за стол. Говорить не получится. Спрошу тебя…

Я быстро-быстро покивала.

– Ладно. Раз все помнишь, тогда вперед. Только сначала я с кулебякой войду.

Через короткое время я в маске французского бульдога вошла в столовую.

– А вот и Танюша! – быстро заговорила Ирина Леонидовна. – Садись за стол скорее. Сырники хочешь?

Я быстро села и нажала на кнопку пульта, которую держала в кулаке. «Гав, гав, гав», – понеслось по комнате. Ни Иван Никифорович, ни Димон даже не вздрогнули. Ирина Леонидовна решила во что бы то ни стало обратить внимание сына на жену:

– Ваня, посмотри, у Танюши новая прическа.

Иван Никифорович отложил вилку, глянул на меня. Коробков проделал то же действие. Пару секунд муж и лучший друг во все глаза глядели на меня, потом Иван Никифорович закричал:

– Что это? Ужас прямо! Роки или Мози так вырос?

– Жуть! – заорал Димон, вскакивая. – Ой, мама! Это же Таня! Она стала собакой!

Иван Никифорович встал и ринулся ко мне, громко причитая:

– Танюшенька, дорогая, не волнуйся, сейчас все лечат!"

"– Солнце наше, – запел дискантом Коробков, – найдем лучших врачей!

– Непременно поправишься, – пообещал супруг. – Мама! Ужас! Танюша подхватила собачью лихорадку!

– Ваня, Ваня, отойди, вдруг заразишься! – затараторила Ирина Леонидовна, изображая злобную свекровь.

Я поднялась, и тут Иван Никифорович обнял меня.

– Заражусь? Ну и ладно! Станем жить парой счастливых псов.

Я чуть не заплакала от умиления, сдернула маску и объявила:

– Рина, ты проиграла! Говорила, что никто из мужчин не заметит, что я в маске.

– Чтобы я не заметил, что Танюша изменилась? – изумился Иван Никифорович. – Это невозможно.

Я поняла, что сейчас-таки точно разрыдаюсь, и сказала:

– Вернусь через пару секунд, только умоюсь. Маска изнутри чем-то намазана была, – и убежала.

Я решила короткое время постоять в коридоре, подождать, пока высохнут слезы, и услышала голос мужа:

– Мы же хорошо отреагировали?

– Слишком бурно, – ответила Ирина Леонидовна, – Танюша могла не поверить. Но, судя по ее реакции, получилось нормально.