Кукушонок из семьи дровосеков

 – Но давно переехала в теплые края, больше не покупаю ее. Вопросы об этом издании лучше задавать тем, кто его сейчас читает.

– Вы, когда обитали в Диванкине, регулярно приобретали газету? – продолжил Димон.

– В советские годы существовала подписка, – по-прежнему ровным голосом отозвалась собеседница Димона. – Ее оформление экономически выгодно, и на дом ежедневник приносили… Я не имела прописки в Диванкине, но город мне нравился, местные жители все в основном работали на ткацком предприятии. Ваша информация о моем проживании там ошибочна, поэтому не подхожу вам как героиня интервью. Просто приезжала туда часто к своей тете.

– Нет, нет, речь именно о вас, – быстро возразил Димон. – Вы передали в дар городу картину своего зятя, Константина Чулова.

– Ну… да, – протянула Елена. – Живу в Краснодарском крае уже много лет, до этого была прописана в Москве. Уже говорила, в Диванкине я была наездами… Про живопись помню смутно.

– Ваша дочь вышла замуж за художника Константина Чулова.

– Костя… Да, они жили счастливо. Потом Анечка скончалась, – тихо сказала пожилая дама.

– Примите мои соболезнования, – пробормотал Коробков.

– Если Господь решил, что Анне следует уйти из этой жизни рано, то на это Его воля.

– У вашей дочери был ребенок? – продолжил Димон.

– Нет, – коротко и резко отреагировала пожилая учительница, но потом сменила тон: – Аня скончалась совсем молодой.

Димон понизил голос.

– Ну… конечно… простите, что затронул больную тему. А почему ваш зять захотел подарить картину городу? Что его связывало с Диванкином?

– Константин погиб вскоре после смерти моей дочери. Все дети непослушны. Анна не была исключением. Она искупалась в реке, простудилась, и все. Костя с горя начал пить, сел подшофе за руль, и поездка печально завершилась.

– Вы потеряли сначала дочь, потом зятя! Ужасно! – пробормотал Димон."

"– Советские женщины отличаются от современных дамочек! – неожиданно рассердилась Горина. – Сейчас бабы рыдают, сломав искусственный ноготь. Они не способны пережить столь страшное несчастье, им требуются помощь психолога, поддержка окружающих. А рождение ребенка? А беременность? Катастрофа! Ужас! Мы были другие, детей рожали без проблем двоих, троих. Поднимали их часто без супруга. Не делали не из чего трагедию. Да, у меня не самая легкая судьба – дочь скончалась. Затем зять погиб. Но ничего! Живу! До сих пор работаю… Картину я передала в музей Диванкина. Зачем? История простая. Город отмечал юбилей, кто-то из местного начальства, уж всех подробностей не помню, решил заказать у художника полотно. И представить дело как подарок живописца местному населению. Диванкин никому особо не был нужен. Ну да, там ткацкая фабрика.