Кукушонок из семьи дровосеков

Обращайтесь по имени-отчеству, – велел хозяин кабинета.

– Хорошо, – кивнула я, отчаянно пытаясь вспомнить, как зовут мужчину.

– Итак, сделаем еще одну попытку начать, – кивнул эскулап. – Меня зовут Вольтерамерин Бонигаравинимович. А вы Тамара.

– Татьяна, – поправила я.

– Только что назвались Тамарой, – сдвинул брови гастропсихолог.

То, что с этим знатоком человеческих душ не надо спорить, я уже поняла. Если он забыл мое имя, решил называть меня как царицу прекрасной страны Грузии, то флаг ему в руки. Находись я сейчас на паспортном контроле в Шереметьево, непременно следовало бы уточнить имя. Но в кабинете у психолога сойдет любое, хоть Кастрюля Крышковна.

– Придется в третий раз начать беседу, – кивнул мужчина. – На этот раз вы начинайте. Представьте… Хотя нет! У вас же неразвитая ментальность домохозяйки, вам лучше ролевая игра. Ступайте в коридор, потом повернитесь передней частью тела к двери, постучитесь, войдите и назовите свое имя.

– Ладно, – пробормотала я.

– «Ладно»? – изумился врач. – Это все, что вы способны вымолвить, находясь в кабинете лучшего специалиста Европы и мира по пищевому поведению? «Ладно»? Делаете мне одолжение? Пытаетесь стать главной? Вы доминирующая самка? Садитесь!

Я растерялась. Так мне уходить или устраиваться на кушетке?

– Если что-то вызывает тревогу, сразу сообщите, – велел эскулап.

– Простите, э… э… Вольтомер… Вольт… э… э…

– Так, – потер руки дядечка, – память у вас аховая. Почему? Отвечайте откровенно!

– До сего момента не жаловалась на забывчивость, – попыталась я оправдаться.

– Однако имя всемирно известного гастропсихолога припомнить не способны, – заметил профессор.

– Фрейд, Адлер, Пиаже, Юнг, Бехтерев, – быстро перечислила я. – Не так давно я получила второе высшее образование на факультете психологии МГУ. Еще живы в памяти лекции декана Юрия Петровича Зинченко.

– Ага! – обрадовался мой собеседник. – Синдром неоцененной гениальности. Ваша психология, Таисия, выпихивает из мозга все, что не дает вам сказать: «Я великая». Сами вы, Тоня, себя таковой определенно считаете, но у вас еще сохранилась искорка объективного познания себя. Поэтому упоминание тех, кто достиг истинных высот в науке, которая вам не давалась, жжет сильнее перцового пластыря. Вы, Тереза, остатком ума понимаете, что вы не Фрейд! И не Адлер! Вот она, причина обжорства. Видите, как быстро разобрались? Вам ясно?

– Что? – не сообразила я.

– Не контролируемое вами потребление пищи взращено в огороде профессиональной некомпетентности, – противно-ласковым голосом начал объяснять врач. – Хотите, чтобы ваше имя, Текуса, звучало в веках, а не получается. Вас охватывают злость, печаль, разочарование.