Лайла. Сквозь галактику за счастьем

дико и чудовищно, что промораживало мои внутренности насквозь.

— Все решают связи в Дайнагиате и наша внутренняя иерархия. У меня защитников не нашлось, а те, кто это устроил, сидели слишком близко к верхушке власти и вовсю использовали свое положение, — горько отозвался мужчина. — И ты права, слушать меня действительно никто не стал, потому что все оказалось решено даже до того, как мы вернулись домой из Икелана.

— Галактики разные, а ситуации удивительно похожие. Тот, кто имеет власть, тот и диктует правила, — покачала я головой.

— От икеланцев ситуацию, как ты понимаешь, скрыли.

Ту икеланку, как я подозреваю, чем-то прижали или подкупили, а ее показания записали на гало-носитель. Но вместо младшего дайнагона Йери Улиса в ее рассказе в качестве обидчика и злодея фигурировал я.

— А твои подчиненные? Неужели никто... Никаких свидетелей? Никаких оправдывающих тебя доказательств?

— Думаешь, глава торговой миссии, сынок дайнагона Улиса провернул все в одиночку? Кто-то хотел убрать меня и занять мое место, поэтому воспользовался ситуацией. Подозреваю, это был мой заместитель, один из старших ниганов.

Подсуетились раньше, чем я смог донести до военного ведомства свою правду, и только ниган Шор-старший смог добиться смягчения приговора, потому что в ином случае меня ждала бы смерть. Что до свидетелей... Один из шпионов на “Наморе” присутствовал в том баре и видел, как дайнагон Улис уводит женщину в свои апартаменты, откуда я потом ее вызволял, определив, что лея находится под воздействием силы дайнагона, а не ушла с ним добровольно.

— Из “золотых”, которых вы внедрили в Икелане?

Этис кивнул.

— Лайн Зонко. Мы были знакомы еще до того, как его отправили служить на “Намору”. Насколько я знаю, он до сих пор находится там.

— И он тоже молчал?

— Его вынудили. Пригрозили его отцу-дайнагону, который с трудом обеспечил безопасность самого Лайна и избавил его от такого же наказания, какое в итоге досталось мне.

— Какой кошмар! — я прижалась к тирианцу теснее, обхватила его руками и закинула ногу ему на бедро, словно в попытке отгородиться вместе с Этисом от грязи и предательства, через которые он прошел.

Эти простые, но при этом довольно интимные действия вышли у меня настолько легко и естественно, словно я делала так много-много раз до этого. Касания мужчины казались привычными и правильными, и мне, наоборот, стало бы некомфортно, если бы капитан флагера сейчас отодвинулся или отстранился, прервав наши успокаивающие обоих объятья.

Мужчина рассеянно гладил меня по голове, заново переживая весь ужас ситуации и ту жуткую несправедливость, жертвой которой он стал по чужому злому умыслу.