Лайла. Сквозь галактику за счастьем

Мое состояние скакало из крайности в крайность: то я горевала, жалела себя, впадала в отчаянье и опустошающее уныние, не зная, что мне делать дальше, то убеждала себя в том, что ничего фатального для меня не случилось. Станция все еще вертится вокруг своего ядра, жизнь продолжается, боль пройдет, и со временем мне удастся принять новую реальность, в которой Адама не будет рядом, а мы не будем вместе до старости. Я соберусь с силами и справлюсь со всем, что так неожиданно пошатнуло мой привычный мир.

Разумные приходят в нашу жизнь и уходят из нее порой неожиданно, болезненно и резко. Нет ничего вечного, незыблемого и неизменного, когда это касается личных отношений, которые меняются в зависимости от обстоятельств, поступков и перемен в нас самих. Мы можем полюбить, а затем возненавидеть одного и того же разумного или остыть к нему до полного безразличия, можем доверять ему безгранично, а потом мечтать вычеркнуть его из памяти и отмотать время назад, чтобы встреча с ним вообще не состоялась. Это наша действительность. С этим ничего не попишешь.

Я сильная. Я справлюсь со всем. Я смогу. Я научусь. Я приму эти перемены.

Все будет хорошо. Нужно только время.

Мне нужно время.

***

За эти несколько суток моего вынужденного затворничества меня почти никто не беспокоил. Один раз мне написал начальник, один раз — Тира, зачем-то неожиданно для ее обычного поведения навязчиво пытающаяся узнать, как у меня дела.

На следующий день после своего ухода муж отправил мне сообщение с новыми координатами своего текущего места обитания. По станционной инфосети я вычислила, что это жилой квартал в соседнем секторе, недалеко от квартала развлечений.

Это жилье его женщины? Если так, зачем ему понадобилось обманом отбирать мой отсек? Ради наживы? Чтобы легким способом получить собственные апартаменты, которые можно будет, например, сдавать, обеспечивая финансовую базу своему... ребенку?

Я прекрасно понимала, как он собирался это провернуть. Отсек, в котором я сейчас нахожусь, получен от моей работы на мое имя до брака. Если бы мы продали его и купили что-то другое, это бы считалось уже имуществом обоих супругов, законы Содружества в этом плане однозначны. Возможно, есть какие-то не совсем законные способы затем присвоить эту новую собственность себе, которыми Адам собирался воспользоваться. Слышала я и подобные истории.

Хорошо, что хотя бы от такого расклада высшие силы меня оберегли.

Но какой же Адам Орис все-таки подлец, а?

Неужели чувства к той, другой, так извратили его разум и заставили перешагнуть через меня, как будто я вообще никогда для него ничего не значила?

Больше в послании мужа, который вскоре станет бывшим, не было ничего. Возможно, он до последнего полагал, что я напишу ему сама.