Лайла. Сквозь галактику за счастьем
Бабушка говорила, что доля “космических странников” у сигойнов в крови. Но судьба заставила нас с ней на долгие годы осесть на станции “Экрана”, оторвав от корней и отвратив от жизни в скитаниях между планетами.Я думала, что нашла здесь свой единственный дом, в котором буду счастлива. Я думала, что нашла здесь свою любовь и смогу создать семью. Я думала, что не повторю судьбу своей матери и не брошусь сломя голову в опасное приключение с непредсказуемым концом.Я ошиблась...Кочевая звезда моих предков гонит меня в путь. Подальше от болезненных воспоминаний прошлого. Подальше от предательства и злых языков. Вперед, в погоню за новым счастьем. Вперед, за край галактики, туда, где меня ждут удивительные открытия и встречи. Туда, куда приведет меня мое мятежное сердце.
— Впечатляет? — заулыбался довольный де Сильва, видя, с каким восторгом я рассматриваю все это великолепие. По факту агроотсек “Невуса” являлся уменьшенной и в несколько раз улучшенной копией стандартного станционного агрокомплекса для выращивания растений в условиях космоса. В последние годы я трудилась в селекционных и экспериментальных, имеющих более сложную конструкцию и техническую начинку оранжереях, поэтому сейчас искренне радовалась тому, что работа на фрегате будет гораздо проще, особенно с таким передовым и суперсовременным оснащением.
Освещение и другие характеристики в оранжереях в данный момент были настроены на режим “дня”.
— А то! — произнесла я, с благоговением проходясь рукой по сверкающим панелям управления технической зоны и любуясь рядами заполняющей оранжереи сочной зеленью разных форм, видов и оттенков. — Сразу видно увлеченного своим делом человека, — мурлыкнул напарник, как бы невзначай нарушая мое личное пространство, кладя ладонь на мою спину и заглядывая мне в лицо в поисках какой-то поощрительной реакции на его откровенный флирт.
"Думаю, женщин, не очарованных этим человеком, действительно найдутся единицы. Но у меня от его взглядов и улыбок внутри вообще ничего не шевельнулось. Пришел даже еле уловимый страх, что после Адама я слишком зачерствела, покрыв сердце ледяной, непробиваемой броней, через которую никому больше не суждено когда-либо пробиться. Потом отпустила себя, понимая, что времени с момента развода прошло еще ничтожно мало.

















