Лайла. Сквозь галактику за счастьем
Бабушка говорила, что доля “космических странников” у сигойнов в крови. Но судьба заставила нас с ней на долгие годы осесть на станции “Экрана”, оторвав от корней и отвратив от жизни в скитаниях между планетами.Я думала, что нашла здесь свой единственный дом, в котором буду счастлива. Я думала, что нашла здесь свою любовь и смогу создать семью. Я думала, что не повторю судьбу своей матери и не брошусь сломя голову в опасное приключение с непредсказуемым концом.Я ошиблась...Кочевая звезда моих предков гонит меня в путь. Подальше от болезненных воспоминаний прошлого. Подальше от предательства и злых языков. Вперед, в погоню за новым счастьем. Вперед, за край галактики, туда, где меня ждут удивительные открытия и встречи. Туда, куда приведет меня мое мятежное сердце.
Знаю, что опять начинаю умничать и сыпать лишней информацией, но вот вам интересный факт:
Дилос, находящейся рядом с третьей колонией Земли, планетой Флодан, не является для населяющей его расой брианцев родной планетой. Они заняли его гораздо позже, когда после взрыва сверхновой на их родном Бриане начались какие-то глобальные катаклизмы и бедствия, и планета стала опасной и непригодной для жизни.
Точнее, брианцы взяли Дилос в пожизненную аренду у другой расы, живущей на одной из трех закрытых планет Содружества Миране. Земляне поступили, кстати, таким же образом со своим Флоданом, выкупив его у миранцев.
Но я снова не о том.
Брианцы внешне являлись практически противоположностью людей-сигойнов: высокие, тонкокостные и гибкие, бледнокожие, светлоглазые и беловолосые, почти как люди-альбиносы.
Я по поводу этой расы никаких предрассудков никогда, в общем-то, не имела: относилась к разумным с Дилоса довольно ровно, даже с симпатией, несмотря на ситуацию с Тирой Кош. Ведь глупо судить по всей расе только по нехорошим поступкам одного разумного.
Более того, в связи с тем, что на “Экране” почти все брианцы, как я уже упоминала, ввиду своих способностей работали тоже в основном с растениями, мне приходилось сталкиваться и взаимодействовать с ними в агроотсеках чаще остальных.
О капитане Эйоре Альто я не могла сказать ничего однозначно негативного. Он, как и де Сильва, много и открыто улыбался, вел себя дружелюбно, вежливо и обходительно, при этом в отличие от моего несколько легкомысленного напарника, не получил от меня клейма “ловеласа”, так как упорно уделял внимание только мне одной, не ища в мое отсуствие в поле его зрения, по обмолвкам Дафны, никаких иных вариантов и развлечений.
— Добрых суток, капитан Альто, — отозвалась, с трудом сдерживаясь от желания в этот раз просто некрасиво проигнорировать своего настойчивого поклонника. Мои мысли занимало предстоящее выступление, и я пыталась всеми силами успокоить внутренний мандраж и задавить в себе малодушные порывы пойти на попятную, так что мне сейчас было точно не до брианца.
— Я же вроде бы просил... Просто Эйор, — произнес мужчина, расправляя плечи и одаряя меня чарующей улыбкой. А затем придвинулся ближе, нагло нарушая мое личное пространство.
“Милашка-обаяшка” — окрестила его Дафна, искренне не понимая, почему я не хочу попробовать сблизиться с капитаном Альто, но никак меня, к счастью, к этому не подталкивая и не уговаривая.

















