Шерловая искра

Старушка сердечно переобнимала нас по очереди, похлопывая сухонькой ладошкой по спине, и, кряхтя, полезла в дорожную карету.

Это простое искреннее действие немного сгладило ситуацию, Нэсси как будто встрепенулась, вернула на лицо улыбку, погрузилась вслед за своей тётушкой и помахала рукой.

Ну вот… они уехали, а мы остались — Мелькор так и не решился сказать то, что хотел.

К обеду отец не вышел. Не дождавшись старшего за столом, мы с Роном не сговариваясь встали и отправились на его поиски.

Махтан (который личный секретарь) подсказал, что хозяин замка засел у себя в кабинете и никого не желает видеть.

По крайней мере слугу, известившего о том, что пора обедать, да и самого Махтана выгнал взашей и велел носа не совать — он сам знает, что ему делать

Ага, ну сейчас! Уж нас с младшим ему придётся выслушать. Мы с Роном понимающе переглянулись и решительно отправились спасать отца от самого себя.

Угрюмой тучей Мелькор нависал над какими-то документами, разложенными перед ним на рабочем столе.

— Я же сказал никому не соваться!.. — поднимая голову от бумаг, раздражённого рыкнул он на скрип закрывающейся за нами двери, но тут же сбавил децибелы, — А, это вы.

Что-то случилось? — как-то сразу сник он.

— Случилось, отец.

Мелькор в немом вопросе поднял на нас уставшие глаза.

Честно признаться, лично я даже не представляла, какие слова сейчас нужно подобрать, чтобы донести этому взрослому человеку то, зачем пришли. Всё всем совершенно очевидно, но произнести — рот не выговаривает. Он же родитель! Как мы вот прям сейчас должны взять и начать, грубо выражаясь, учить его жизни?

Младший тоже находился в подобном замешательстве… но недолго.

Набрав в грудь воздуха, он так и выдал:

— Отец, я не знаю, как сказать деликатно, поэтому выражусь прямо: ты должен вернуть Насуаду.

— Да! — вцепившись в рукав Рона, на выдохе пискнула я, поддерживая мужа.

Не зная, чего ожидать на сие заявление, мы оба застыли, что называется, на прямых ногах. У-ух, какое напряжение повисло в кабинете. Мелькор тоже слегка онемел от нашей непосредственности — так и сидел, медленно переводя взгляд с меня на сына и обратно.

А потом, вдруг, губы его тронула мимолётная кривая усмешка. Такая незлобивая, скорее горькая.

— Это невозможно. — утыкая глаза обратно в документы и начиная бессистемно перекладывать их с места на место, ответил он.

— Но почему?! Вы же оба хотите быть вместе! — почуяв, что нагоняя за вторжение на папину личную территорию не последует, пошёл в наступление Рон.

— Да! — тоже уже более уверенно снова мявкнула я.

— Вот вырастил на свою голову.