Шерловая искра

Никогда не совалась в хозяйские разборки мужа, но тут не выдержала. И пока он действительно голыми руками не оторвал повинную голову верного слуги, рискнула вмешаться.

— Ронан… — медленно подходя к месту судилища, заговорила я.

— Не сейчас, Тина! — он предостерегающе выставил ладонь в мою сторону.

Никогда ещё, клянусь, ни разу в мой адрес не звучали подобные интонации из уст мужа. Но его слепую ярость, беленившую разум, нужно было погасить.

— Ронан. Остановись. Прошу тебя. Ради себя, ради меня… — наверное, неправильно было подрывать авторитет хозяина своим робким женским словом, однако, если бы он прямо сейчас на моих глазах учинил кровавую разборку, я бы никогда не смогла этого забыть.

Встала рядом с застывшим с опущенной головой мужем и легонько сжала его ледяные пальцы в своих.

— Умоляю. Все живы и дело требует разъяснений. Слишком много в нём неправильного, странного, чтобы рубить с плеча под влиянием поспешных выводов. — тихо-тихо, ровным, спокойным голосом, я продолжала пытаться достучаться до его разума, ослеплённого испытанным страхом за меня.

— Какого?!.. Какого Хирга ты вообще потащил своего блаженного в дорогу?! — сведённые судорогой челюсти Рона размыкались с трудом, но трезвость рассудку явно начала возвращаться.

Ваган молчал.

— Ну!.. — в голосе ридгона снова прорезался металлический звон.

— Жена умоля… Я решил. Мой сын болен. Я подумал, что святой источник сможет его излечить. Поэтому, решил взять с собой. — обречённо произнёс начальник обоза, поднимая лицо и закрывая глаза.

В этот момент привезли Сорроса.

60

Парня без лишних церемоний бросили перед Роном.

Соррос сжался в комок и трясся так, будто находился на сеансе экзорцизма и прямо сейчас из него изгоняли дьявола. Всё его тело ходило ходуном, он с невероятным усилием концентрировал безумные глаза, стремящиеся закатиться под веки, в одной точке. Этой точкой был его отец.

— Папа, я не справился, теперь он тебя убьёт. — с такой болью, с таким ужасом взвыл помешанный, что кровь моментально остыла в венах.

Ваган, уже не сдерживая слёз, бросился к нему и прижал к себе, укрывая ото всех.

— Что ты натворил, сынок, что ты натворил… — бормотал он, до хруста стискивая хлипкое тело.

Смотреть на всё это было выше моих сил. Я подошла к Миразу, но говорить ничего не пришлось — старик и так понял суть неозвученной просьбы и подался готовить новое лекарство.

Не могу больше подробно восстанавливать весь процесс. Когда дед силком напоил Сорроса (а заодно и Вагана) крепким успокоительным, того растащило, как от солидной порции алкоголя. Язык парня вяз и едва ворочался во рту, но на вопросы он начал отвечать.