Ладанка Жанны д'Арк

Но как бы умно ни отвечала Жанна на вопросы судей, как бы твердо ни держалась она – исход суда был предрешен. Не сумев добиться признания вины своими вопросами, судьи применили другие, более надежные методы.

Утром 9 мая Жанну привели в пыточную палату, которая была в башне Руанского замка. Там ждали ее два палача, у которых были уже наготове дыба и клещи, раскаленная жаровня и тиски для рук и ног, иглы и крючья, другие орудия пыток.

Жанна взглянула на эти орудия – и обильные слезы потекли по ее щекам.

– О чем ты плачешь? – спросил ее епископ Кошон.

– О том, что не смогу выдержать страшные муки, которые вы мне уготовили.

"

"– Так не доводи до пыток. Признай свои греховные помыслы, признай, что действовала по наущению дьявола, – и будешь прощена. Церковь наша милосердна к заблудшим душам.

– Как же я могу признать то, чего не было? Тогда мне и правда не будет прощения!

Наконец настал страшный день. На простой крестьянской телеге, под конвоем двух десятков английских солдат повезли Жанну на площадь Старого рынка, где был уже сколочен эшафот и сложены на нем дрова.

На возвышение рядом с эшафотом поднялся епископ Кошон в сопровождении других церковных патриархов, чтобы огласить обвинительный вердикт.

В нем назвал он Жанну еретичкой и ведьмой, нераскаявшейся служительницей дьявола, несомненно, достойной позорной смерти.

– Именем Божьим мы объявляем тебе, Жанна, что, подобно гнилому плоду, должна ты быть незамедлительно исторгнута из лона нашей святой католической Церкви, дабы не заразить здоровые ее плоды! Мы извергаем тебя и предаем в руки власти мирской, смиренно прося ее проявить к тебе милосердие и избавить от пролития крови и членовредительства…

Все знали, что это значит.

Церковь передает осужденную в руки мирской власти, чтобы кровь ее не была на ее руках. А казнь без пролития крови и членовредительства – это сожжение на костре…

Огласив приговор и отлучение, все духовные лица сошли с помоста – они сделали свое дело, теперь Жанна перешла в руки светской власти, дальнейшее было уже ее дело.

Светскую власть представлял городской голова Руана, бальи мэтр Жан Ле Бутейль. Он стоял на возвышении возле эшафота в окружении советников и городских чиновников.

Ему так не терпелось отделаться от Жанны, закончить отвратительный спектакль, что он не стал даже зачитывать заготовленный заранее приговор, а просто махнул рукой палачу:

– Делай, что должен!

Жанна тем временем опустилась на колени, сложила руки на груди и молилась. Лицо ее было озарено нездешним светом.

Палач подошел к ней, рывком поднял на ноги и повел на эшафот.

Она была облачена в длинную серую рубаху и желтый шутовской колпак с надписями «вероотступница», «ведьма», «еретичка» и «идолопоклонница».