Ладанка Жанны д'Арк

Куликова – это моя фамилия, и у матери, надо думать, была такая же.

Пока я в полной растерянности топталась на лестничной площадке, открылась дверь соседней квартиры, и меня втянула внутрь бойкая старуха в спортивном костюме. Удостоверившись, что я – это я, то есть дочка Елены, она призналась, что написала то письмо, поскольку эти сволочи, муж Лены и ее свекровь, ни за что бы не сообщили мне о смерти матери. Как я потом догадалась, старуха была с ними в ссоре, оттого и хотела подгадить."

"Мать умерла от рака, причем очень быстро, и соседка грешила на мужа и свекровь за то, что они фактически бросили ее без помощи.

Просто в один момент муженек собрал вещи и переехал к маме, мотивируя это тем, что ему тяжело смотреть на больную. Спит он плохо от ее стонов и запаха лекарств.

Так что соседка уж сама заботилась о Лене, как могла, а то ведь совестью замучилась бы.

Во время болезни и призналась Елена, что где-то в далеком городе Архангельске у нее есть дочь, с которой она не виделась едва ли не с рождения. Раньше не писала и денег не посылала, а теперь вот стыдно о себе сообщить. Дала адрес и взяла с нее, соседки, слово, что напишет письмо только после ее смерти.

Этот рассказ я выслушала спокойно, ничего не шевельнулось у меня в голове при слове «мама». А соседка тем временем переоделась в черное и повела меня знакомиться с бывшими родственниками – маминым мужем и свекровью.

Жили они в том же районе, через два двора, и произвели на меня самое отталкивающее впечатление. И то сказать, они понятия не имели о моем существовании, а тут такой сюрприз. Они-то считали квартиру своей собственностью и даже сдали ее на долгое время тому лысому мужику.

В общем, противно вспоминать, что тут началось. Наслушалась я на свой счет всякого. Помогла соседка, которая стояла насмерть. Закон, говорила она, есть закон, раз дочери положена площадь, стало быть, она ее получит.

Какая-то там была путаница в документах, так что эти двое предпочли решить дело миром. Свекровь сказала, что у них есть комната в коммуналке, так что можно и договориться. Коммуналка, конечно, дремучая, однако рано или поздно ее обязательно расселят. И даже привели риелтора – бойкого мужичка с бегающими глазками, который сыпал словами, как горохом, прижимал руки к сердцу и совершенно заморочил мне голову.

В общем, я подписала все бумаги, и риелтор тут же исчез, как не бывало. С тех пор прошло три года, а мы все ждем расселения.

Так что история моего появления в этой коммуналке совершенно типичная, и никому не интересная. Однако волей-неволей приходится считать ее своим домом, ведь другого у меня нет.

Итак, я решила, что хватит с меня на сегодня приключений, и свернула в переулок. Прошла под аркой, поднялась на пятый этаж.