Ладанка Жанны д'Арк

На них лежала та самая девица, которой только что на моих глазах делали татуировку, а потом облачили ее в золотистую тунику и расшитое цветами покрывало.

Мужчины с носилками медленно подошли к алтарю и остановились, поставив их на пол. Невидимые барабаны смолкли. В зале снова воцарилась напряженная, торжественная тишина.

Вдруг откуда-то из-за алтаря появился еще один человек – не в темном костюме, как все остальные, а в длинном, до пят, белом балахоне, какие, должно быть, носили языческие жрецы. Лицо его скрывала такая же, как у остальных, козлобородая маска. Только у него она сверкала, словно была сделана из чистого золота.

Впрочем, возможно, так оно и было, сейчас я готова была поверить во все что угодно.

Невидимые барабаны снова выбили короткую тревожную дробь и замолкли.

Человек в балахоне подошел к носилкам, поднял руки, так что широкие рукава упали, обнажив худые смуглые предплечья, и провозгласил громким певучим голосом:

– Дева Жанна, восстань!

– Восстань! – повторили за ним все присутствующие, как дети за Дедом Морозом на новогоднем представлении.

– Дева Жанна, восстань! – повторил жрец, и остальные присоединились к нему.

Он третий раз повторил свой призыв – и тут девушка на носилках поднялась во весь рост.

Как и прежде, движения ее были медленными и механическими, как будто она не живой человек, а заводная кукла, движущийся манекен.

Двое мужчин взяли ее под руки и помогли взойти на алтарь. Они сдернули с нее расшитое покрывало, и девушка легла.

Я в ужасе смотрела на происходящее.

Неужели ее сейчас принесут в жертву какому-то кровожадному божеству? И это будет моя вина, ведь это я подменила ее бокал! Да нет, не может быть… сейчас все-таки двадцать первый век, человеческие жертвоприношения ушли в далекое прошлое… но тогда что они с ней собираются делать?

Жрец подошел к алтарю.

Кто-то вложил в его руки серебристый кувшин, он произнес какую-то звучную фразу на непонятном языке и вылил содержимое на неподвижно лежащую девушку. Судя по цвету, это было молоко."

"Ему подали другой кувшин, на этот раз медный, он произнес еще одну таинственную звучную фразу и вылил на девушку кувшин красного вина.

Снова ему подали кувшин, на этот раз сверкающий, как старинное золото.

Жрец произнес третью загадочную фразу – и вылил на жертву… неужели это кровь? Да, несомненно, это была кровь! Моя собственная кровь застыла в жилах.

Жанна проснулась, как будто кто-то ее окликнул, вскочила с покрытого травой склона и огляделась. Овечки, которых она пасла, были на месте… нет, одной не хватало!

Она услышала неподалеку жалобное блеяние и бросилась на этот звук, туда, где была примята трава.

Не прошло и нескольких минут, как она оказалась в чьем-то винограднике.

Странное волнение охватило Жанну.