Ламира. Глаза цвета ночи

Он вообще все делал тихонько: ходил, лечил, одевался. Даже ругался он тихо и почти без эмоций. И очень редко. Ну, если дело не касалось Ияда. Хороший магический резерв мог позволить барону стать отменным лекарем. Но ученика манила кулинария. Он категорически не желал сращивать чужие кости, лечить сопли и устранять последствия незащищенного секса. Кстати, в городе, где основу населения составляли военные, жалобы на амурные недуги пользовались завидной популярностью.

Лирад всеми правдами и неправдами пытался привлечь Колобка к врачеванию. Тот отчаянно сопротивлялся. Даже заручился поддержкой больничного повара, взамен на рецепт таинственной хляпы с рулей.

И я попала между этих двух огней. Сначала жаловался Ияд, потом приходил Лирад. Второй, конечно, старался сдерживаться. Но периодически его прорывало на откровения. И тогда я не выдержала, предложив применить талант барона в комнате с зельями. Тоже своеобразная кулинария.

Сначала, оба мужчины сомневались в разумности этой идеи. Но потом, согласились на эксперимент. В детали договора меня не посвятили. Зато между учителем и учеником наступило перемирие.

- Я пойду.

А ты попробуй поспать. – Лирад осторожно вернул мне на ноги меховые носки. – Вечером принесу новую одежду.

- Спасибо.

Мужчина кивнул и вышел, оставив меня наедине с волком. Еще минут двадцать после его ухода пыталась ходить по комнате. Именно пыталась. Часть пути пришлось пройти, опираясь на холку халли. За эту неделю зверь стал почти родным.

- Ладно, - проворчала, когда совсем выбилась из сил, - помоги вернуться в постель.

Халли терпеливо пошагал вперед. А я еще раз поблагодарила то ли небеса, то ли Фирса за этот подарок. Залезла под одеяло и почувствовала, как наваливается дрема.

Наверное, разумно было провалиться в сон. Вот только, если ночью ко мне приходил Лиам, и мы долго тренировали мои дар, то во время дневного отдыха снились совсем другие сны.

Ко мне приходил мужчина. Я не видела ни его лица, ни фигуры, даже цвет волос определить не могла. Но я его чувствовала. Чувствовала так остро, что становилось страшно. Он подходил близко, очень близко. Так близко, что я чувствовала, как быстро бьется его огромное сердце. Он ничего не говорил. Обхватывал мое лицо руками и нежно целовал: лоб, глаза, нос, подбородок, каждый шрамик, каждый сантиметр чувствительной кожи.

Он молчал, но я знала, что он извиняется. Чувствовала, как тоскует. А иногда…. Иногда казалось, что любит. И глупый мозг плавился как шоколад на солнце. Забывал о благоразумии и миллионе опасностей. Он просил верить, умолял дождаться, а я даже ответить ничего не могла. Потому что не понимала ни где нахожусь, ни что происходит.

Когда просыпалась, натыкалась на встревоженный взгляд волка. Зверь жалобно скулил и прижимался носом к животу.