Ласточ...ка

Но если любишь, то хочешь жить вместе. Я тоже хочу быть с ней, но не могу. Вот, передай ей, пожалуйста. Она все поймет. – Гарик сунул в руку Веты аудиокассету.

– Что это? – зачем-то спросила Вета.

– Песни. Я записывал в туалете. Там акустика лучше. Несколько дней. Когда дома никого не было.

– Хорошо, – сказала Вета, – передам.

Гарик все говорил и сыпал именами, как будто Вета должна знать, о ком идет речь.

Вета пошла домой, оборвав увлеченного рассказом Гарика на полуслове.

Дома она не удержалась и послушала кассету. Пение Гарика ей не понравилось. Он терзал свои больные аденоиды, выхаркивая из горла звуки.

Лучше бы он не говорил, что пел в туалете. Вета его так и представляла – на толчке, с гитарой. В какой-то момент ей послышался звук смываемой воды.

Тетя Наташа, с точки зрения Веты, всегда подбирала себе странных любовников. Вете они казались в сто раз хуже дяди Пети. Но тетя Наташа, видимо, считала иначе и знала про них то, чего не знала Вета."

"Как-то тетя Наташа решила ехать худеть. В клизматорий, как она его называла, в Кисловодск. Там за Наташей стал ухаживать сердечник Ленечка. Это уменьшительно-ласкательное имя ему очень шло. Он был именно Ленечка. Не солидный Леонид, не нагловатый Ленчик, а именно болезненный Ленечка. Ленечка был тридцатилетним мужчиной с фигурой четырнадцатилетнего мальчика. Он привык жить по велению больного сердца – сидеть на диете, не нервничать, не перевозбуждаться. Ленечка никогда и не влюблялся – сильные эмоции и безудержный секс ему тоже были противопоказаны. Он и подумать не мог, что сердце захочет эту взбалмошную замужнюю женщину, приехавшую с племянницей.

И Ленечка впервые в жизни начал получать удовольствие. Шел за Наташей в местный ресторан – Наташа днем усиленно худела на клизмах, а по вечерам «отрывалась» – и вместе с ней ел люля-кебаб. Вместо воды из источника пил коньяк. Ложился спать под утро, потому что все равно не мог уснуть.

Наташа его всерьез не воспринимала. Гладила по голове с материнским участием, поправляла рубашку на худых мальчишеских плечиках. Ленечка воспринимал эти жесты за авансы. Прислушивался к сердцу – колотится, пульс учащенный.

Последним нарушенным противопоказанием для Ленечки стал пьяный безудержный секс с Наташей. Наутро переполненное эмоциями сердце Ленечки отказало. Наташа об этом узнала к обеду, когда проснулась. Вета, вставшая рано и узнавшая все от дежурной администраторши, хотела разбудить тетку, но не рискнула. Она знала, что, если тетя Наташа недоспит, будет ходить злая целый день и очнется только к вечеру.

– Где он? – спросила тетя Наташа у Веты, когда та преподнесла новость.

– Его увезли в больницу. Но он жив.

– Поехали, – велела тетя Наташа. Они поехали в больницу.

– Вы кто ему? – спросила тетю Наташу медсестра.