Ласточ...ка

К тому же она немного косила – Вета считала, что из-за косы, которую Людка созерцала у доски, не в силах решить пример по алгебре.

Маринку же взяли в КИД из-за папы. Папа Маринки был конькобежцем. И ездил за границу. Чаще всего в Финляндию. Из-за границы Маринкин папа привозил спортивные костюмы, ластики, пеналы на магнитах. Финские конфеты с ликером, постельное белье, духи – для преподавательниц и завуча. Почему-то считалось, что Маринка знает английский. Папа ведь ездит за границу. Правда, у Маринки был «коронный номер» – топик «Май фэмили», естественно, про папу. Но англичанка, объевшись конфет с ликером, отказывалась верить в то, что Мариночка английский не знает и знать не хочет. Спрашивала ее неправильные глаголы и согласование времен. Маринка мычала что-то нечленораздельное. «Ладно, давай топик», – прекращала мучения англичанка, косясь на новенькую коробочку духов «Клима» на своем столе – презент от папы. Маринка отбарабанивала топик и получала «четыре».

Из-за папы-спортсмена Маринка считалась тоже девочкой спортивной. Только всегда не в форме. С физруком папа договаривался финской водкой. Физрук, когда Маринка прыгала через козла, отворачивался. Маринка, колыхнув в полете своими семьюдесятью кило, усаживалась на козла и медленно сползала на мат. Физрук ставил «зачет».

На сдаче норм ГТО по бегу на шестьдесят метров Маринке всегда случайно недоставало пары-девочки. И бежала Маринка с астматиком Гошей. Гоша задыхался на дорожке, Маринка обильно потела. Они приходили одновременно. Гоша после забега шел в медпункт, где медсестра его реанимировала. Маринка шла в школьный буфет за шоколадкой – восстановить сожженные калории.

Маринкиному папе нужно отдать должное. Он приучал девочку к спорту. Ее отдали на художественную гимнастику, и не куда-то, а в ЦСКА. Маринка, в гимнастическом купальнике, с резиновым пояском на уровне отсутствующей талии, научилась красиво выходить на ковер, выбрасывая ногу и размахивая руками."

"На тренировки ее возила бабушка. Пока ехали, бабушка Маринку кормила. Папа ругался – за час кормить было не велено. «Да дите ниче не съело, – оправдывалась бабушка, – пять колясиков салямки и печеньку». Папа понимал, что Маринка слопала полбатона колбасы салями и пачку печенья. Ну а после тренировки бабушка считала, что ребенка грех не покормить. И прямо в раздевалке разворачивала курицу, завернутую в фольгу, и бутерброды с сыром. Папа ругался. Бабушка отпиралась: «Да что там та ножка? Это же не курочка, а цыпленок. И мяса-то нет. Одни кости. А сырок я тоненько порезала». Сырок, может, и был порезан тоненько, но хлеб бабушка мазала маслом щедро. Ломтями. Через два месяца папе мягко сказали, что у девочки «тяжеловата попа» и она неперспективна.