Ласточ...ка

– А тут у всех прозвища?

– Да нет, не у всех.

– А кого еще как зовут?

– Лизку прозвали Плотвой.

– Почему Плотвой?

– А на том участке, который Ненашевы купили, раньше девка жила. Ее Плотвой звали. Блядь местная. Ну, не блядь, но давала всем. Ну и Лизке ее прозвище перешло вместе с домом.

Вечером они опять собрались у костра. Часа в три утра решили расходиться. Сашка пошел провожать Вету. Им было по пути. Вета ежилась от холода, и Сашка отдал ей свой свитер. Свитер пах костром.

– Не хочу домой идти, – сказала Вета.

– Не проблема, пошли ко мне, – предложил Сашка,

– Неудобно как-то.

– Да ладно. Через веранду пройдем, мои не проснутся.

– Ладно.

Они дошли до Сашкиного дома. Пробрались в его комнату. Сашка светил зажигалкой. Легли вместе на широкую кровать. И сразу же уснули. Утром Вета проснулась одна. Джинсы натерли живот. Сашки не было. Со двора доносились голоса. Вета лежала и думала, как выйти, чтобы не заметили его родители. Вспомнила, как они пробирались через открытое окно. Она встала, открыла окно и спрыгнула на траву. От Сашкиного до своего дома она бежала. Почему бежала? Никто не гнался.

Дома никого не было. «Наверное, на станцию за продуктами поехали», – подумала Вета и пошла в душ. Только успела надеть чистую футболку, как со стороны ворот кто-то начал сигналить. Вета вышла посмотреть. За воротами на мотоцикле сидел Сашка.

– Привет, ты куда испарилась? – спросил он.

– Вылезла через окно, – сказала Вета.

– А чего через дверь не вышла?

– Не знаю.

– Ладно, поехали.

– Куда?

– Увидишь.

Вета села на мотоцикл. Они доехали до берега реки.

– Пойдем купаться? – предложил Сашка.

– У меня купальника нет.

– Ну и что?

Речка, тишина, песок, ощущение спокойствия – было хорошо.

– Поехали ко мне, – предложил Сашка.

– Поехали, – согласилась Вета.

При дневном свете она рассмотрела их участок. Большой, заросший крапивой и старыми кустами малины. За пластмассовым столом сидела женщина необъятных размеров и резала огурцы. Дорезала и потянулась к помидорам. Потом ей понадобилась бутылка масла, стоявшая здесь же на прикрытой клеенкой тумбочке. Женщина не дотянулась и стала тяжело вылезать из пластмассового стула. Она вытаскивала себя по частям, как будто снимая с себя этот стул. Взяла масло и тяжело плюхнулась назад. На земле остались глубокие следы – ямки, продавленные ножками.

– Мам, это Вета, – сказал Сашка и ушел в дом.

– Здрасьте, – сказала Вета женщине.

– Здравствуй, ты дочь Ольги? – спросила женщина.

– Да, – ответила Вета.

– Скажи Юрке, чтобы больше водку Генке не привозил, – сказала Сашкина мама, намазала себе хлеб маслом и стала с удовольствием есть только что нарезанный салат.

– Хорошо, скажу, – ответила Вета. Кто такой Генка, она не знала.