Лед и пламя Тартара

Не успел Меф расслабиться, что он больше не подскакивает, как Даф сделала неосторожное движение затылком и заехала ему в нос.

– Ой! Это не я! – сказала Даф, хотя отрицать очевидное было нелепо. Дафна, разумеется, прекрасно это поняла и засмеялась.

– Ну вот! Уже и ты! – ворчливо сказал Меф, потирая нос.

– Что «уже и я»?

– Уже и ты врешь, как остальные.

– Кто врет? Я?

– Не оправдывайся! Все девушки врут. Светлые они, темные или просто серые мышки – неважно. Патологически врут. По сто раз в день. Взять ту же Нату – это вообще уникум. Позвони ей, когда она обедает, она скажет, что голову моет.

Сто раз ее спроси – сто раз соврет!.. Но Ната ладно! Другие не лучше!

Даф негодования Мефа не разделила.

– Тут надо еще разбираться, что, зачем, почему. Валить все в одну кучу – все равно, что выливать чай в суп. Какая разница? Все равно живот один. Разобрался?

– Не очень.

– Объясняю. Ложь бывает трех видов: ложь во спасение, беспардонная ложь и ложь творческая. Ложь спасительная – это еще сравнительно простительный вид лжи. Например, девушке не хочется тащиться на свидание, ну просто не хочется и все, а ее достают. Отказать в лоб нельзя, человек обидится, вот девушка и выдает нечто вроде: «Ой, я бы с удовольствием! Но мне на один вечер книгу принесли! Она мне для курсовой нужна», или «Ты знаешь, а у сестры моей бабушки завтра день рождения.

Я ей пирог делаю». И плевать, что пирог уже три часа как готов, а книга – это так, отговорка. Понимаешь? – сказала Даф.

– Не-а, глупости она какие-то говорит. Книга... пирог... – непреклонно заявил Меф.

– Почему глупости? – удивилась Дафна.

Она заметила, что Ирка повернулась и внимательно, изучающее, без всякой симпатии на нее смотрит.

И Дафне захотелось намеренно казаться хуже, чем она есть."

"– Ну раз она соврет, ну два, а потом парень все равно поймет, что его динамят, – продолжал Мефодий. – Я бы на месте этой девушки сделал так. Если парень не нравится, надо честно сказать: «Милый, нам не по пути! При следующей попытке пригласить меня на свидание – отрежу нос!»

Даф расхохоталась и хохотала так долго, что Депресняк с тревогой посмотрел на нее и принялся умывать ухо. Он не любил громких звуков, за исключением тех, что сам производил по ночам, призывая в гости кошек, находившихся от него, судя по силе мява, километрах в двенадцати.

– Чего ты хохочешь? – недовольно спросил Меф.

– Какое счастье, Буслаев, что ты не девушка! Это у тебя в голове все по полочкам. Девушка же часто и сама себя не знает. Нужен ей этот парень или не особо и нужен. Это только в кино все ясно, и то потому, что оно идет всего полтора часа, – Даф мягко коснулась руки Мефа.

На всякий случай, чтобы он не принял на свой счет. Парни порой обижаются из-за такой ерунды, которую любая подруга приняла бы не моргнув глазом.