Лед и пламя Тартара

Глаза Арея остановились, выпучились, стали мертвенно-неподвижными, красными, как у засоленной сельди."

"Ирке стало жутко. И не только ей. У Дафны, хотя ярость Арея не была направлена на нее лично, закружилась голова. Ей чудилось, что она стоит на краю бездны чужой ненависти и под ее ногами разламывается берег. Вот она – истинная сущность темного стража, не прикрытая обезьяньей пудрой романтики. Сущность стража, лишенного эйдосов и задыхающегося без них. Ирка отступила. Она почти видела, как страшный меч Арея отсекает ей голову.

– Где они? – прорычал начальник русского отдела.

– У света.

– Ты отдала мои эйдосы свету?

Его ненависть толкнула Ирку в грудь.

– Да. У меня их нет. Ваши эйдосы уже не вернуть, – сказала Ирка.

Арей дернулся, поняв, что это так. Стражи наделены прозорливостью, мгновенно позволяющей отличить правду от лжи.

– Ты их украла? Ты отдала? – снова прорычал он.

– Я, – тихо произнесла Ирка.

Она сообразила, что Арей не помнит, как Антигон сорвал с него дарх. Что ж, тем лучше. Приплетать Антигона и Бэтлу с ее оруженосцем не имело смысла. Что бы это изменило? Доносчики всегда тонут первыми, даже если отлично плавают.

Так устроена жизнь. Пусть уж гнев Арея обратится на нее одну. Начальник русского отдела мрачно, с ненавистью разглядывал ее. Мефу казалось, что даже на Тухломона он никогда не смотрел с таким омерзением. Впрочем, что взять с Тухломона? Его и презирать-то нельзя, если разобраться.

– Ты поступила бесчестно, валькирия. Я никогда не был твоим личным врагом. Это подлость, валькирия. Ты понимаешь?

– Да.

– Ах, понимаешь? Ты не бросала мне вызов! Не ты нанесла мне раны! Не ты победила меня в бою!

Голос мечника перешел в крик. Ирка молчала, только вздрагивала.

Слова Арея были для нее материальны, как оплеухи.

– Эйдосы теперь свободны. Сотни эйдосов. Это главное. Кроме того, я свободна от клятвы Двуликому. Но это, наверное, уже неважно, – сказала она тихо.

– Ах, клятва? Теперь это так называется?.. Я помню, как ты наклонилась надо мной, когда я не мог поднять даже меча... Только, валькирия, ты сделала ошибку! Тебе надо было добить меня тогда или не приходить сейчас!

– Но я пришла.

– Ты понимаешь, сколько лет я собирал их? Сколько лет наполнял свой дарх лучшими эйдосами? Отборными.

Один в один! У каждого свое сияние, своя мощь! Я знал их все наперечет!.. С закрытыми глазами я бы отличил один эйдос от другого. Это были эйдосы отважнейших людей, прекрасных бойцов! Они давали мне силы!

Арей шагнул к Ирке. Он был без меча, но Ирка понимала, что клинок появится в момент замаха. За мгновение до того, как разрубить ее, в руках Арея полыхнет ослепительная полоса. Ирка могла еще исчезнуть, могла сделать навстречу выпад копьем, но ее охватило странное безразличие. Ей даже захотелось погибнуть.