Лед и пламя Тартара

Мошкин забеспокоился, не пострадал ли Мамай, но ему пришло в голову, что с комиссионером ничего стрястись не может. Вероятнее всего, он сгинул еще до взрыва.

Евгеша остановился, огляделся. Вдоль берега тянулись деревянные мостки, мысом выходящие в реку. Несколько лодок сохли на берегу, а одна из них, совсем дряхлая, лежала затопленной у берега. Виден был только ее нос и белая полоска скамьи. Справа от мостков стоял домик речной станции – дощатый, облезший, но с торчавшей из крыши красной кирпичной трубой, придавшей станции вполне уверенный дееспособный вид. Недостающие стекла веранды были заколочены фанерой с написанными на ней правилами поведения на воде.

– Эй, ты идешь? – нетерпеливо крикнула Ната.

– Иду, да? – удивился Евгеша и пошел.

Песчаная сухая почва подъезжала и крошилась под ногами. Из земли причудливо торчали корни, похожие на ревматические суставы великанов. Внизу склона у реки виднелась изломанная линия камыша.

Вскоре они оказались у вросшего в землю строения. У входа полыхала фиолетовая завеса. После вежливой попытки пропустить девушку вперед, на которую умная Ната не клюнула, Чимоданов стал орать в надежде, что к ним кто-нибудь выйдет.

Его крики были услышаны неожиданно быстро. На этот раз по лестнице поднялся сам Арей.

– Ступайте за мной след в след! – приказал он, сухо кивнув Чимоданову.

Заметив, что Петруччо не придал особого значения его словам, Арей нетерпеливо щелкнул пальцами и, выхватив из воздуха неизвестного тощего комиссионера с полыхающим носом, пинком послал его вниз по лестнице. Комиссионер пролетел несколько ступеней, а затем вдруг вспыхнул и растаял, наткнувшись на незримую преграду.

– Подумать только: и это светлая магия, наложенная хранителем! В резиденции мрака! Вот к чему приводит совмещение противоположностей! – недовольно произнес Арей.

Он еще раз взглянул на Чимоданова, коротко повторил: «Точно за мной!» и стал спускаться. После его ног на ступеньках оставались слабые мерцающие следы – подсказка, куда ступать. Внизу Эссиорх, только-только закончивший накладывать охранные путы на нижнюю часть лестницы, беседовал с валькирией-одиночкой. Улита, вскрыв кинжалом банку с паштетом, поедала его, зачерпывая тем же кинжалом.

– Когда я психую – я ем.

Но когда я ем – я психую, что ем много. Замкнутый круг. Дурная бесконечность, – произнесла она с набитым ртом.

Ната хотела съехидничать по этому поводу, но благоразумно передумала.

Арей открыл сундук и достал большой стеклянный шар, внутри которого клубился туман. Туман был насыщенно красным, пульсирующим и оставался светлым лишь в центре. Ната вгляделась. Ей почудилось, что внутри тумана скользят тени. Каждая тень имела лицо. Ага! Да это же несложный артефакт для наружного наблюдения.