Лед и пламя Тартара

Кто он? С какой стати он подсунул этот чемодан? Смысл? И еще вопрос – кого оживил Петруччо? – заметил Арей задумчиво.

Улита подошла к лестнице. На этот раз ее ладонь не встретила преград. Защита валькирий исчезла.

– Эссиорх, зайчик! Пойдем со мной! Девочка хочет на воздух! В подземелье у нее начинается клаустрофобия! – сказала ведьма.

Мефодий оглянулся на Дафну. Та наглаживала Депресняка с такой целеустремленностью, словно пыталась решить школьную задачу: сколько времени нужно гладить одну кошку, чтобы выделившейся энергии хватило вскипятить литр воды. Правда, в задаче кошка не была лысой.

– А что будет с Даф? Теперь, когда стражи убрались в Тартар, к ней вернется сила? – спросил Меф.

Даф, давно собиравшаяся спросить о том же самом, взглянула на Мефа с благодарностью. Она всегда испытывала непонятную робость и даже страх, когда ей самой приходилось обращаться к Арею. Слишком много насмешки было всегда в его голосе, слишком много холода в глазах. Для светлого стража, выросшего в Эдеме, где все пытаются улыбаться и ободрять друг друга, привыкнуть к этому оказалось непросто.

Арей пристально уставился на Мефодия.

– Что, синьор помидор, жалко тебе ее? В мире три миллиарда женщин – не таких хорошеньких, не таких молодых, не таких длинноногих и не только, вообрази, лишенных магии, но и никогда ее не имевших. Почему бы тебе их не пожалеть, а? Если уж жалеть, то всех? – спросил Арей с насмешкой.

– Я всех и жалею, – ответил Меф.

– Оно и видно. Этим миром правит слюнявая жалость, смешанная с такой же слюнявой злобой. И это скучно, милый мой. Скучно и пошло. Я считаю: людей надо принудительно подвергать тесту на гуманизм. И если гуманизма мало, пристреливать на месте.

Если гуманизма много, то тоже пристреливать, ибо забродивший гуманизм хуже взрывчатки. Непонятно, почему светленькие до сих пор не поддержали эту здравую идею? А, Эссиорх?

– Вы хотели рассказать, что теперь будет с Даф. Вернется ли к ней сила? – напомнил Меф.

– Я хотел? – удивился мечник. – Ты передергиваешь. Это ты хотел. Ну ладно!.. – Арей взглянул на Дафну, затем оглянулся на Улиту и коротко приказал:

– Улита, посмотри!

Улита, собравшаяся удрать с Эссиорхом, неохотно приблизилась к Даф и бесцеремонно пригнула к себе ее голову.

– Слютшай, деушка! Твой аур похож на пористы апельсин! Такофф аур быват у обытщны человек, а не у страшш!.. У стража должен быть такой аур, чтобы пуф-пуф из пистолет, а пуля отскакивать от аур! Фот что значит хореший аур для страшш! – сообщила ведьма и, щелкнув Даф по лбу, отпустила ее.

– А зачем акцент? – спросила Даф, потирая лоб.

– С акцентом проще сообщать плохие новости. Старый фокус докторов. Вместо того, чтобы пугаться, пациент или перестает понимать смысл слов или путается в терминологии, – пояснила ведьма.