Шатун: Шаг в неизвестность. Казачий князь

Вот скажи мне, стал бы ты коней через перевал тащить, рискуя им ноги переломать, чтобы после на простые станицы напасть? И где тут честь? Думаешь, мне не хочется глотку вражескую в кулаке сжать? – Руслан демонстративно с хрустом сжал свой громадный кулак и, повертев им перед носом у казака, продолжил: – Очень хочется. Ажно руки зудят, врезать так, чтобы разом башку набок своротить. Уж я это умею. Но нельзя нам рисковать попусту, браты. Нельзя, – едва не по слогам закончил он.

– Это почему же? – не удержавшись, спросил хорунжий, присаживаясь к костру.

– Да потому, что мы другому обучены.

У нас задачи другие. Тайных врагов искать и отлавливать. А доблесть наша в том, что мы после каждого дела домой живыми возвращаемся. А значит, и в следующий раз сможем врага достать. Просто сдохнуть, даже в бою, дело нехитрое. А вот сделать так, чтобы враг в землю лег, а самому обратно вернуться с добычей, тут голова нужна. Целая, – с усмешкой закончил Шатун. – А что до чести и славы, так честь казачья не в том, чтобы сгинуть, а сделать так, чтоб враг на землю нашу даже смотреть боялся.

– От ведь завернул, – восхищенно покачал хорунжий головой.

 – Умен ты, княже. Вроде и старики наши так же бают, а все одно не так. А ты сказал, и сразу все понятно стало. Умен.

– Правильно он говорит, – раздался глухой, усталый голос, и к костру подошел пожилой, но еще крепкий казак с небольшой трубочкой в зубах. – Я с вами уже в третий поход возницей хожу и сказать могу твердо. За ним вся ватага ваша целой будет. Он головы казачьи бережет и славы вашей не умаляет. Правильно сказал. Для казака главное – врага сгубить и самому живым вернуться. А остальное пыль да тлен.

И баста, казаки. Есть у вас ватажный, вот его и слушайте. А думать это его дело. Княже, дозволь спросить, – повернулся казак к парню.

– Присаживайся, дядька, да спрашивай, – указал Шатун на соседнее седло.

– Коли получится с бою доброго коня взять, дозволишь ли его за свой трофей увести?

– Как банду кончим, все трофеи ваши, – решительно заявил Шатун. – Кому что глянется, тот то и возьмет. Остальное после продадим, а деньги разделим. Порядок у нас один и ты, дядька, его знаешь, раз прежде с нами ходил.

– Спаси Христос, княже, – кивнул казак.

 – Ты не подумай чего. Внук у меня в возраст вошел. Нужно его к реестру приписывать, а коня доброго нет. Вот я и решил…

– Сказано, дядька. Какой конь глянется, того и возьмешь, – перебил его Руслан. – Всем говорю. Кому надо, берите. Не обеднеем. Жизни казачьи дороже стоят.

– Любо, – одобрительно зашумели казаки, при этом стараясь не особо повышать голос.

Поужинав сухим пайком и запив трапезу чаем, казаки разошлись отдыхать.

Утром, едва только солнце начало подниматься над горами, бивак ожил.