Шатун: Шаг в неизвестность. Казачий князь

– Сполним, княже, – коротко кивнул казак, и двое тут же вышли в коридор, а оставшийся принялся прилаживать к крюку в потолке верёвку, небольшой моток которой вынул из кармана.

– Креста на вас нет, ироды, – прохрипел каторжник, растерянно глядя на эти приготовления."

"– Это на тебе, рожа каторжная, креста не имеется, – не остался казак в долгу. – Как на тракте грабить да простых людей резать, так вы молодцы, а как за дела свои отвечать, так сразу и про крест вспоминаете. А когда вы, твари, девок насильничали, о кресте не думали? – зло спросил он, нависая над пленником.

– Не было такого, – ушёл Сиплый в отказ, опасливо отодвигаясь от казака. – Грабить, грабили. Было. А девок не трогали. Да и баб тоже. Гулящих хватало всегда. С доброй добычей их десяток набрать можно.

– Твоё счастье, – прошипел казак, возвращаясь к своему занятию.

– Изволь, княже, – втаскивая в камеру стрелка, доложил один из казаков.

Браконьера небрежно бросили на пол, и тот, ударившись о камень, глухо застонал. Задумчиво посмотрев на него, Руслан присел на корточки и, взяв в пальцы безвольное запястье, нащупал пульс. Кожа стрелка была сухой и горячей.

Судя по быстрому, прерывистому дыханию и температуре, у него начал развиваться абсцесс. Полученный от удара копытом перелом лечить никто не собирался. Просто наложили шину и перевязали. Так что жить этому несчастному осталось не долго.

– М-да, не жилец, – поднимаясь, мрачно проворчал Руслан. – Скоро сам сдохнет.

– Так что, княже, подвешивать? – с сомнением уточнил старший группы.

– Так ведь по-другому ишака этого не убедить, – развёл Руслан руками, кивая на замершего каторжника. – Сам он мне пока живой нужен.

А от этого всё одно толку нет. Подвешивайте, – махнул он рукой.

– Смилуйся, твоё благородие, – дрожащим голосом вдруг попросил Сиплый. – Верю я тебе. Вот как бог свят, верю. Прикажи руки развязать, перекрещусь. Вижу ведь, что не шутишь. Сделаешь, как сказал.

– Правильно видишь, – угрюмо проворчал старший тройки казаков. – Княже, ежели слово молвил, так и будет.

– А вы значит, ему как псы служите, – не удержавшись, зло выплюнул Сиплый.

– Служим, – спокойно кивнул казак. – Потому как знаем, что за ним и сами, и род наш не пропадёт. Да только тебе того не понять.

Ты только своей шкурой завсегда дорожил. За других тебе и дела нет.

– Много ты знаешь, – потупившись, отозвался каторжник. – Ладно, благородие. Спрашивай. Вижу, всё одно своего добьёшься.

Жестом велев убрать лежащее тело обратно, Руслан снова уселся на табурет и, чуть помолчав, принялся задавать вопросы. Казаки, быстро утащив стрелка, столпились в коридоре у дверей и, затаив дыхание, жадно слушали каждое слово, произнесённое в камере. Как оказалось, наблюдатель действительно был.