Шатун: Шаг в неизвестность. Казачий князь

Шкандаль, одним словом.

– Господь с вами, господин полковник, – рассмеялся Руслан. – Это не ей в укор, а тому офицеру. Не по балам шастать надо, а на стрельбище быть. Самому навыки боевые поднимать и людей своих учить.

– Ты только нашим офицерам этого не скажи, – посоветовал Тарханов. – А то опять придется их в чувство приводить. Я ж тебя знаю. После твоей дуэли противника твоего только отпеть и остается. А они на тебя и так зуб имеют.

– Им же хуже, – пожал Шатун плечами. – Вы же, Петр Иванович, знаете. Я первым никого не трону. Но уж если сунулись, пощады не дам.

– Потому и говорю, – кивнул князь. – Ты представь, Павел Лукич, – повернулся он к приятелю, – было тут однажды. Из столицы комиссию прислали, а те дурни вздумали с ним задраться. Так этот ирод с малой лопаткой да топориком против саблей вооруженного встал, да и зарубил его, как того каплуна.

– С какой еще лопаткой? – удивился Вяземский.

– Отряд мой, и я сам, имеем при себе по малой лопате каждый, – принялся пояснять Руслан, вспомнив, что такого понятия, как саперная лопатка для солдат, тут еще не знали. – Мы ведь не столько верхом, сколько в пешем порядке действуем, и для устройства засады лопатка та бывает крайне нужна. Вот и пришлось придумать, как ее сделать, чтобы с собой носить. А топорик, он в лесу очень нужен бывает.

– Так что же, вы обычным белым оружием совсем не пользуетесь? – не понял Вяземский.

– Пользуемся. Но оно обычно не при себе, а к седлу приторочено. У нас ведь, господин полковник, задачи другие. Нам в атаку не ходить. Мы тайного врага ловить назначены, – напомнил ему Руслан задачи контрразведки.

– Шашкой он лучшего выборного бойца из горцев побил, – с одобрительной улыбкой рассказал Тарханов. – Эх, Паша, ежели я начну тебе все его подвиги расписывать, скажешь, что я на старости лет брехуном стал. Да только о тех делах даже я не все знаю.

– Оно и понятно, – кивнул полковник, вспомнив, что контрразведка дела ведет по большей части секретные. – Да только я тебя, Петр Иванович, слишком давно знаю, чтоб неверием обижать. Раз говоришь ты, что он такое сделал, значит, так оно и есть. Да и полный Георгиевский бант не пустой звук. Такие награды на паркете не выслужишь. Я только одного не пойму. К чему ты вдруг решил мне этого юношу так нахваливать? Чего задумал?

– Ничего, Павел Лукич, – вздохнул Тарханов с грустной улыбкой. – Просто увидел, как у тебя лицо скривилось, когда ты фамилию услышал, вот и решил показать, что и от гнилой ветки можно добрый плод получить. Да и Катерина твоя с него за столом глаз не сводила. Видать, глянулся ей богатырь наш.

– Ну, это еще бабка надвое сказала, – снова насупился полковник. – Ей сейчас глянулся, а завтра, совсем даже наоборот. Обжигался я уже.

– Не дури, Павел Лукич, – отмахнулся Тарханов.