Ледяная принцесса

— Алексей как пережил новость?

— Ну-у-у… Он все-таки не дурак и прекрасно понимает, что рано или поздно это должно было случиться. Был шокирован, поскольку считал, что случится это поздно, а не рано. Я ему немного мозги вправила и теперь он полностью одобряет действия отца.

Дмитрий Иванович расхохотался.

— А до этого не одобрял?

— Говорю же, шокирован был, никак не мог определиться. Зато потом долго рассказывал, как будет играться с младшим братом. Этот редиска оказывается всю жизнь мечтал о младшем брате или сестре.

— Вот видишь, сколько пользы. А сама что думаешь?

Ленайра пожала плечами.

— Не мое это дело, обсуждать выбор Юрия Петровича. Если эта Наташа хороший человек, то могу только пожелать ему счастья. Я же вообще неловко себя чувствую — единственного сына забираю. Они, конечно, будут видеться когда захотят, но…

— Он тебя просил помочь представиться?

— Просил. Но я сразу сказала, что если он хочет потерять Наташу, то я готова пойти и рассказать о нем правду. Она никогда не простит, что об этом ей скажет посторонний. Но пообещала помочь позже… когда будут последствия его рассказа.

— Думаешь, она примет правду?

Ленайра снова пожала плечами.

— Сразу может и нет. Скорее всего, прогонит. Но видите ли в чем дело, она оценит, что он расскажет ей это сам, без посредников. И вот тут есть хорошие шансы, если действительно его любит, что она его простит. А вот если бы вылезла я и все рассказала… Понимаете, как это выглядело бы со стороны? Хуже было бы, только если он секретаря своего прислал бы.

Дмитрий Иванович, похоже, представил такую картину и рассмеялся.

— Ты все-таки не секретарь, почти родственница.

— А так же причина того, что он начал поиск жены.

— М-да… о таком взгляде на вещи я не подумал. И…

Закончить Дмитрий Иванович не успел, поскольку появился отец Алексея. Выглядел он, прямо скажем, не очень. Бледноватый слегка, одна щека заметно краснее другой. Было видно, что разговор дался ему тяжело.

— Разговор, судя по всему, закончился печально, — резюмировал наставник. — Пойду-ка я к нему, а то он, похоже, даже не понимает, зачем на полигон заявился. Хорошо еще пока закрыто тут.

— Ага. Да, у вас в тумбочке я видела средство для психотерапии, полагаю, ему будет не вредно принять его… рюмочку там, две.

— А ты не язви. Ты вроде помочь хотела?

— Так не сегодня же. Боюсь, разговаривать с этой Наташей сегодня будет проблематично. Пусть остынет немного.

— Завтра?

Ленайра покачала головой.

— Перед соревнованиями. Наташе тоже полезно понервничать и осознать, каково ей без того, к кому уже привыкла, кто хоть в чем-то, но помогал и поддерживал. Прогнала? Вот пусть теперь принимает последствия своего выбора. Задумается и осознает.