Ледяная принцесса

Говорю, чтобы у тебя на оставалось никаких иллюзий. Тебе я трон занять не позволю ни за что.

— Вот оно как? — Похоже Треона что-то сильно разозлило. — То есть по твоему даже разбойник с большой дороги лучший император, чем я?

— Да, — подтвердила Ленайра свое прежнее высказывание.

Треон моргнул, видно полагал, что собеседница прежнюю фразу сказала сгоряча и сейчас смутится.

— И могу я узнать, почему?

— Можешь. Треон, ты хороший человек, честный, настоящий рыцарь. Собственно, так тебя и воспитывали. И ты идеалист. Но именно потому, для трона ты не годишься.

Ты либо погибнешь, либо зальешь страну кровью в попытке подогнать всех людей под свои идеалы. Я помню наши разговоры в школе и помню твои идеи.

— Что плохого в том, чтобы вернуть настоящее рыцарство?

— Дай подумать… может то, что настоящего рыцарства никогда не существовало? Почитай не те дурацкие баллады, которыми тебя пичкали и не те прилизанные хроники, что писались для детей. Открой настоящие архивы, которые не подвергались цензуре и не переписывались в угоду тем или иным силам. Такие хранятся в Древних Родах — это тоже наша обязанность — храниться настоящую историю.

Первый император прекрасно знал, как будут обходиться с историей, именно потому обязал отправлять в архивы Древних Родов копии всех приказов и документов.

— Что?"

"— А чего ты удивляешься? История — это такая вещь, которую каждый норовит использовать в своих интересах. Но люди не идеальны и твоя попытка переделать их под свои представления о благородстве и рыцарстве выльется в то, что они начнут сопротивляться. А ты, разумеется из самых лучших побуждений, кинешься строить идеальную империю, выжигая инакомыслящих каленым железом.

Даже не спорь, — подняла руку Ленайра, останавливая Треона, готового что-то возразить. — Поверь, я знаю о чем говорю. Идеалисты у власти пролили больше крови, чем самые страшные тираны. У тех ясная цель — остаться у власти, а потому убирают только тех, кто им может угрожать… ну ладно, еще и тех, кто, как им кажется, им может угрожать. В любом случае число таких людей конечно. А вот идеал в представлении идеалиста, недостижим. А потому сколько не устраняй тех, кто противиться установлению справедливых законов, врагов народа оказывается все равно больше.

— Кого? — Треон даже растерялся.

— Врагов народа, Треон. Не правда ли, емкое слово? Вот выступает кто-то против справедливых твоих требований быть честным, значит выступает против тебе и народа, который ты олицетворяешь на троне.

— Чушь какая-то. И что плохого в том, чтобы быть честным?

— Ничего, пока это стремление самого человека, что достойно всякого уважения. А вот если его заставляют быть честным, тут уже возможны варианты.