Ледяное сердце не болит

 – Мы лауреаты фестивалей детского кино в Варне и «Артеке», многократно награждались дипломами ЦК ВЛКСМ…

Многословность собеседника также свидетельствовала не в его пользу, поэтому Дима терпеливо, но холодно повторил свой вопрос:

– Что вы хотите от меня и от газеты?

– Дело в том, что нашу студию собираются прикрыть! Чиновники хотят отобрать у нас помещение, в котором мы сидим, и передать его богачам, каким-то «новым русским»!

– Почему вы так решили? – по-прежнему опасливо спросил Дима – хотя, несмотря на взволнованный монолог, звонивший не производил впечатления сумасшедшего.

Скорее он казался человеком, болеющим за свое дело и возмущенным несправедливостью. «Если то, о чем он говорит, – правда, может выйти неплохая статья», – подумалось тогда молодому журналисту.

– Они замучили нас проверками! – продолжил горячо жаловаться посетитель. – Каждый день приходят! То из роно, то из санэпидемстанции, то из пожарной охраны!.. А я вам говорю: они просто на наш особняк нацелились! Покоя он им не дает!

– А где вы, если не секрет, квартируете?

Визитер ответил. Сейчас Полуянов уже, конечно, не припоминал точный адрес, но тогда он произвел на него впечатление: то ли Ордынка, то ли Волхонка, то ли Пречистенка…

Местоположение особняка решило все. Дима сказал в трубку:

– Ждите, сейчас я принесу вам пропуск.

Жалобщик оказался молодым спортивным человеком ненамного старше Полуянова: на вид лет тридцати с небольшим. В сандалиях на босу ногу (тогда был, кажется, май, но уже стояла жара), в измученных джинсах «Ливайс» (явно поддельных, с рынка), в ковбойке с расстегнутым воротом. В руках посетитель держал пухлый потрескавшийся портфель из кожзаменителя. Словом, перед Димой предстал типичный жалобщик, подвижник, правдолюб.

Журналист провел будущего героя статьи через охрану. На лифте они поднялись на седьмой этаж в буфет.

– Разрешите, я угощу вас кофе, – предложил Полуянов."

"– Нет, позвольте мне, – запротестовал посетитель. Несмотря на свою куцую одежонку и горящие глаза аскета, он производил приятное впечатление и был, кажется, вполне адекватен.

– Ни в коем случае! – возразил Дима. – Запрещено журналистской этикой. Если вы угостите меня, это даст право вам (или кому-нибудь еще) говорить, что вы меня подкупили.

В буфете он налил из знаменитого трехведерного самовара кофе и прихватил с собой пяток не менее знаменитых редакционных пирожков. (Странно, такие вот дурацкие мелочи – как он наливал тогда кофе, помнятся, а фамилия визитера стерлась из памяти напрочь.) Впоследствии Полуянов еще раза два ходил к самовару за кофе – потому что просидели они с посетителем в буфете часа три. За это время гость вывалил журналисту всю историю своей жизни.