Ледяное сердце не болит

Наши мальчишки разве оценят?! Они юнцы совсем, молоко на губах не обсохло, только об одном и думают… А руководитель наш – нет, он не такой. Он до меня даже пальцем не дотронулся!.. Только советовал мне, как встать, как повернуться, как улыбаться…

– И у вас с ним ничего не было?

– Нет! Ничего! Я ж говорю: даже пальцем он меня не тронул!..

– А где вы снимались? У него дома?

– Нет, в студии, вечером, когда все ушли.

– А перед тем как сниматься, выпивали?

– Я выпила чуть-чуть ликерчика, для храбрости…

– А что потом?

– Потом – это когда?

– Ну, когда съемка закончилась?

– Я ж говорю: ничего не было! Я оделась и домой поехала. Вернее, он меня подвез… Да я ради него все что угодно бы сделала. Знаете, какой он умный!.. Какой талантливый, яркий!.. Как Андрюша Миронов. А танцует!.. Как бог!

– Почему ж ты тогда решила на него заяву в прокуратуру подать?

Ничего я не решила! Это все отец!.. Он, паскуда, пленку нашел. В столе моем, сволочь, рылся. Сам смотрел – небось слюнки пускал. А потом начал: да как я могла, да это статья, уголовное дело!.. И кассету забрал, и в прокуратуру заявление накатал… Наверно, думал, что наш руководитель ему денег даст, чтобы, значит, откупиться. Да только у него все равно денег никаких нет. Он – бессребреник и знаете кто?.. Дон Кихот!..

Почему-то та беседа с девчонкой на Сиреневом бульваре запомнилась Полуянову вся, до реплики, до выражения ее глаз. А вот как девицу звали, он забыл. И даже в опубликованной статье ничего о ней не узнаешь: «по этическим соображениям фамилии потерпевших изменены». Разве что в блокнотах той поры осталась запись. Но блокноты – далеко, на полуяновской квартире в Марьине.

Вот для чего понадобилась Диме Киркина машина: чтобы за ночь всюду успеть – и на Шокальского, и на Краснодарскую. А может быть, придется ехать куда-нибудь еще.

Но ту девчонку точно звали не Мария Бахарева. Да и по возрасту, конечно, не сходится. Бахарева – студентка первого курса, а той сейчас, наверное, лет двадцать пять. Интересно, вышла ли она замуж? Родила ли ребенка? Стала ли, как опасалась, «толстой коровой»? Или та пленка изменила ее судьбу? И может, она сделалась престижной супермоделью? Или, напротив, презренной проституткой?

Было бы, наверно, интересно найти ее и сделать о ней материал под условным названием «Десять лет спустя». Но сначала надо отыскать его – того бессребреника. И, самое главное, Надю.

Господи, ну она-то, бедненькая, здесь при чем?

После разговора с девчонкой на Сиреневом бульваре Полуянов уже готов был сесть и писать статью. Но тут история совершила еще один поворот.

Ему лично позвонил в редакцию давешний прокурор.