Ледяное сердце не болит

Но зато записаны и его рабочий, и домашний.

По рабочему – звонить нечего. Теперь на месте киношколы – компания «Ойленбург», и никакого Воскресенского там быть не может. А вот второй, домашний, номер… Бывший директор подростковой киношколы вполне может проживать по тому же адресу…

Дом не так уж далеко: если судить по первым цифрам, где-то в Орехове. Только Москву-реку переехать – и ты на квартире Воскресенского…

Дима на секунду задумался. Что делать? Звонить?.. Или лучше не звонить, но узнать адрес и мчаться туда?.. Жаль, так и не перезвонил ему опер Савельев. Не рассказал: пробил ли он, как обещал, Воскресенского по своим милицейским каналам и каковы результаты.

Да, не в характере майора докладываться журналисту. Позвонить оперу самому? Нет, Дима гордый, он не станет этого делать. Уж лучше наберет номер Воскресенского.

Журналист сходил на кухню и налил себе еще стакан почти остывшего чифиря. Сердце и без него, правда, так бухало, что ни о каком сне не могло быть и речи.

Пока суд да дело, Дима придумал две легенды. Во-первых, что он скажет Воскресенскому, если тот вдруг возьмет трубку. И во-вторых, что говорить, если на звонок ответит кто-то другой. Или – включится автоответчик.

Набрал домашний номер кинодиректора. Часы показывали полпервого ночи – время для звонков не самое подходящее. Но плевать на условности. Он разыскивает свою невесту. Невесту, попавшую в лапы маньяку.

На звонок долго не отвечали. Десять гудков. Двенадцать. Пятнадцать… Полуянов собрался держать трубку до последнего – пока телефонная станция не сбросит звонок. Или – пока ему не ответят.

Трубку сняли на восемнадцатом гудке. Недовольный, заспанный женский голос. Кажется, тот же, только сильно постаревший, что отвечал ему по этому телефону почти десять лет назад. А может, и нет. Может, ему просто показалось. Заспанные голоса все похожи друг на друга.

– Алло…

Дима подпустил в голос бархатистости:

– Добрый вечер, извините, ради бога, за столь поздний звонок, но не мог бы я поговорить с Георгием Воскресенским?

– Не могли бы! – яростно отрубила тетка.

– А когда его можно застать?

– Георгий Петрович скончался.

У Димы упало сердце.

– Как? Когда?.. – пролепетал он в трубку, однако там, на другом конце провода, уже оборвали соединение, и ответом Полуянову были одни лишь короткие гудки.

Все его догадки, все его построения были разрушены в пыль тремя короткими словами: «Георгий Петрович скончался».

***– Майор Савельев?

– Ох, Полуянов, повезло тебе, что я сейчас на дежурстве!..

– А то – что?

– Ты на часы смотрел?

– Детское время, всего-то без двадцати час.

– Ты очень рисковал.

– Чем?

– Узнать все, что я о тебе думаю. О тебе и о твоих родственниках по материнской линии.