Ледяное сердце не болит

Если бы сейчас, ночью, его вдруг остановили гаишники, у Димы (пожалуй, впервые в жизни) имелась железная отмазка: «Меня срочно вызвал для дачи показаний майор Савельев из Первого Северного УВД. Хотите – позвоните ему, вот телефон». Однако в свирепо-морозную ночь гаишники все попрятались. Наверно, даже тулупы с валенками их не спасали. И машин, конечно, было мало. Ничто не помешало Полуянову пронестись на скорости сто двадцать до Третьего кольца. Там он свернул на север."

"Несмотря на то, что уже почти сутки журналист был на ногах, спать нисколько не хотелось: сказывалось действие суперчифиря. От быстрого мелькания фонарей и дорожной разметки в голове вспыхивали разрозненные мысли: «А может, вместо Воскресенского мстит его брат… Или, допустим, сын… Поэтому он и похож на него на пленке… Ведь я лица Воскресенского не видел ни живьем, когда сегодня утром за ним гнался, ни на видео… Только фигуру, походку, руки… А может, мстит – мать его? Или сестра?.. Даже пол трудно определить в тех хламидах, в которых он на видео снимался… Впрочем, нет, по всем манерам, повадкам, походке ясно: и на пленке снят мужчина, и сегодня утром от меня сбежал явно мужик…»

Крошка «Матиц» ревел, как большой, своим малюсеньким двигателем, поглощая километры лефортовского туннеля. Проносящиеся фонари равномерно вспыхивали перед глазами.

«Неужели Воскресенский и вправду ни при чем?.. Не может быть… Таких совпадений не бывает… Маша Бахарева… Надя… Потом Ойленбург… Понятен принцип серии… Страдают самые близкие родственники тех, кто в свое время прищемил хвост Воскресенскому… Жестокая месть, совсем неадекватная содеянному нами… Мной, например…»

Часы показывали без четверти два. Ночь, пустота, изгиб тоннеля, фонари.

«Но для меня главное – Надя… Господи, как же мне, оказывается, плохо без нее… Только бы с ней ничего не случилось… Я не прощу себе… Всю жизнь буду себя винить, если вдруг… Как она там, бедная… Узнать бы, где она… Говорят, спецназ всегда пытается освободить заложников под утро: когда у похитителей снижается внимание и одолевает сон… А утро уже скоро… А у нас ничего нет: ни имени обвиняемого, ни адреса… Значит, никакого штурма пока не будет…»

Дима пролетел по Третьему кольцу и вышел на финишную прямую: свернул на Ленинградку. Бросив взгляд на часы, он не поверил своим глазам: он в дороге всего-то тринадцать минут. Скоро он приедет к Савельеву – и окажется у него на подхвате… «Когда террористы захватывают заложников, мы, планируя операцию, исходим из того, что заложники уже мертвы», – вспомнились журналисту откровения кого-то из руководителей спецслужб.