Ледяное сердце не болит

А когда выруливала со двора, путь ей преградил большой фургон…

– Белый «Форд Транзит»?

– Да нет, не угадал. Какой-то черный джип. Свидетели показали: тоже «Форд», но «Экспедишн», а может, «Эксплорер».

– Значит, у похитителя две машины? Или это был не тот похититель?

– Я думаю – тот. И у него скорее две машины. Белый фургон он сегодня – точнее, уже вчера утром, – когда уматывал от тебя, засветил. Поэтому, наверно, потом воспользовался джипом.

– Богатенький Буратино, – заметил Дима.

Да, совсем не похож по благосостоянию на бывшего директора подростковой киношколы, – согласился опер. – А дальше с Ойленбург было вот что. Она вышла из своей машины, обратилась к водителю джипа: ты, мол, мне дорогу загораживаешь. Тот выпрыгнул ей навстречу. Они о чем-то поговорили, вроде бы на повышенных тонах, а потом он ее чем-то ударил (или уколол) и закинул в кузов. Есть свидетели: из окна все происшедшее видели. Ее машина так и осталась стоять на выезде из двора: фары горят, ключ в зажигании, ворота распахнуты. Через полчаса домой вернулся муж – наш бывший соотечественник, а ныне гражданин Германии Максим Ойленбург. Ни в какое он, естественно, ДТП не попадал и ни в какой больнице не был. Ему сразу стало ясно: налицо похищение, и он немедленно побежал в милицию. Вот и все. Пока все.

– А номера черного фургона твои свидетели разглядели?

– – Как и на твоем белом: сплошь заляпаны грязью. Грязный город Москва, понимаешь.

– Тогда надо пробить по гаишной базе одновременно и белый «Транзит», и черный джип. У кого окажется во владении и та и другая тачка, – тот и похититель.

– Умный ты, Полуянов! Пробили уже – и белый «Форд Транзит», и черный джип. Множества не пересекаются. Или, если говорить доступным тебе языком, ни одно физическое или юридическое лицо двумя этими тачками одновременно не владеет. А кто кому и когда доверенности на них писал – о том в базе ГИБДД не отмечено.

– Да, – вздохнул Полуянов, – я и сам сейчас на чужой машине разъезжаю. По рукописной доверенности.

– Угнал? – деловито поинтересовался майор.

– Нет, добровольно дали покататься… Но более чем странное совпадение: сначала Бахарева, потом Полуянова, затем Ойленбург. Знаешь, очень явственно, на мой взгляд, проглядывает за этими похищениями фигура господина Воскресенского. Вот, можешь почитать, – Дима протянул оперу свой телефончик, – моя статья про него десятилетней давности… А вот блокнот с моим интервью с Воскресенским… Там оба упоминаются: и чиновник Бахарев, и бизнесмен Ойленбург."

"– Мысль, конечно, интересная, – углом рта ухмыльнулся майор. – До этого не каждый следователь додумается: повесить три тяжких преступления на человека, который уже два года как лежит в могиле.

– Я ведь тебе говорил, – возразил Полуянов. – Я видел его на пленке.