Ледяное сердце не болит

Вот и сейчас Надежда прислушалась: кому это там Кристинка пропела в трубку со столь сексуальным (как ей самой казалось) придыханием?

– Я так pa-ада тебя слы-ыша-ать!.. И я, Ди-имочка!..

Митрофанову кольнула мгновенная ревность. Гадючка! Какое она имеет право столь фамильярно обращаться к журналисту? Или – вдруг почему-либо имеет!

Но, очевидно, на сей раз Полуянов (которого любая пустоголовая красотка могла развести на кокетливый треп – и, увы, вероятно, не только треп) бросил девчушке что-то нелицеприятное. Потому что Кристинка переменилась в лице, скривилась, словно ее чистым уксусом напоили, и довольно зло сказала Митрофановой:

– Твой звонит!.. – И фыркнула: – Мужлан!.. А еще журналист!

Надя выхватила трубку:

– Привет, Димка!

Голос, раздавшийся ей в ответ, оказался взволнованным и напряженным.

– Надя, у тебя все в порядке?

– Да, – недоуменно произнесла она. – Все в порядке. А что?

– Надя, я тебя попрошу: никуда сегодня из библиотеки не выходи. Ладно?

– Почему? А мы с девчонками в кафе пообедать собирались… – сообщила Надежда.

– Не надо! Не надо никуда ходить! – взволнованно прокричал Полуянов. – У вас в библиотеке пирожки вкусные – вот и пообедайте в буфете пирожками!

– Да что случилось-то?

– Я все расскажу. Но – потом. Не по телефону.

– Ну, ладно…

– Я заеду за тобой. Прямо к концу твоей работы. Но ты меня не внизу, не на крыльце жди, ладно? Оставайся в зале. Увидишь в окно, что я подъехал, «Короллу» мою увидишь – только тогда и спускайся. Поняла?

– Да что происходит-то?

– Я все объясню при встрече.

У нас в зале окна не на улицу выходят, а во двор, – позволила себе покапризничать Надя. – Я тебя не увижу.

– Значит, постоишь у окна в коридоре, – отрезал Дима. – И еще. Не разговаривай ни с кем посторонним. Ни по телефону, никак. Ни от кого не принимай никаких вещей. И, пожалуйста, все время будь на виду. Рядом с другими людьми. Поняла?

Голос друга звучал весьма взволнованно, поэтому у Нади лишь достало слабо пошутить:

– Почему ты опеку такую надо мною взял? Приступ ревности?

– Хуже.

– Ты можешь объяснить, в конце концов, в чем дело?

– Я уже говорил: не сейчас. И не по телефону… Я тебя прошу: пожалуйста, будь осторожна. Я буду звонить в течение дня. И – жди меня вечером.

***Дима еще раз бросил взгляд на страшную фотокарточку.

Выжженные сигаретой глаза.

Похоже на языческий обряд. Колдовство вуду.

И еще – на какую-то чисто женскую разборку.

Маленькую ехидную бабскую месть.

Или, может, и вправду это угроза?

Может, ему таким образом пытается отомстить какая-то девушка? Им, так сказать, соблазненная и покинутая?"

"Может, та же Кирка? Она как раз и фотографирует хорошо, и фотик редакционный с телеобъективом имеет… Но ей-то зачем надо такие фортели выкидывать? Да, он дал слабину.