Ледяное сердце не болит

Однако Макс кричал, что не позволит, чтобы на него, принимающего ванну, а пуще на его молодую жену пялились любопытные из дома напротив. В результате был достигнут компромисс: под ванную переоборудовали комнату, выходившую во двор, на глухую кирпичную стену. Поэтому увидеть купающуюся Жанну мог лишь человек, каким-то чудом забравшийся на забитый чердак и наблюдающий в слуховое окно. Зато она, лежа в пене, могла видеть небо, и облачка и временами прорезающий этот кусок голубой вечности пушистый след самолета.

Сейчас окно, впрочем, было запотелым. Жанна подошла к нему и задумчиво вывела на стекле свой вензель: Ж. С. О. – что означало: Жанна Сергеевна Ойленбург. Вензель выглядел красиво. Да и звучала ее новая фамилия в сочетании с именем-отчеством куда красивее, чем девичья: Голованова.

Интересно, что чуть ли не полжизни, лет с двенадцати, Голованова, будущая Ойленбург, ощущала себя и воспринимала не Жанной, Жанночкой или тем более премерзкой Голован (как дразнили ее в школе), а именно Жанной Сергеевной. Тогда, в двенадцать, она впервые всерьез задумалась о том, кем хочет стать, и Жанна увидела себя директором. Не пошлым – школы или, допустим, завода, а руководителем фирмы. А еще лучше – международной корпорации. Она сидит в кожаном кресле в офисе с евроремонтом, и старая мудрая секретарша докладывает по интеркому: «Жанна Сергеевна, к вам американская делегация». – «Проси. И принеси нам чаю». – «Слушаю, Жанна Сергеевна».

Может быть, потому она и в педагогический решила поступать, что там ее, начиная с первой же практики, детишки должны были по имени-отчеству называть? А еще она, конечно, в пед пошла, потому как в девяносто восьмом туда конкурса практически и не было…

Но детские мечты на то и детские, чтобы никогда в точности не сбываться. Девушке не довелось ни разу даже перед классом побывать Жанной Сергеевной. На первом же курсе ее необычную красоту заметили представители модельного агентства «Гоу Вест», и началось: учеба, кастинги, просмотры, показы… А еще через два года к ней посватался немецкий мультимиллионер с российскими корнями Макс Ойленбург, и пришлось, естественно, покончить и с модельным бизнесом, и тем более с будущей педагогической карьерой – но ни о первом, ни тем паче о втором Жанна Сергеевна ни капельки не жалела. Разве что – о давешней школьной мечте об огромном офисе и вышколенной секретарше.

Однако порой девичьи фантазии сбываются не в деталях, а в главном своем, коренном содержании. Вот и теперь у двадцатипятилетней Жанны Ойленбург нет ни шикарного офиса, ни вышколенной секретарши – однако практически все, кто с ней пересекается, называют ее не иначе, как по имени-отчеству.