Легенда о трех мартышках

Из-за этой привычки мне бабушкина подруга не нравилась, я считала ее злюкой до тех пор, пока Фася не повела меня в Большой театр на балет. Память не удержала название спектакля, но роскошные костюмы, волнующая музыка, помпезные декорации произвели на детскую душу неизгладимое впечатление. А уж когда из кулисы появилась хрупкая балерина в белой пачке и начала порхать, словно диковинная бабочка, я чуть не зарыдала от восторга.

– Узнала? – шепотом спросила бабушка. – Это тетя Лена.

– Где? – завертела я головой. – Не вижу!

– На сцене, – уточнила Фася, – она перед тобой танцует!

Я онемела.

Это вредная Мордвинова? Та самая, что вечно делает мне замечания, тычет пальцем под ребра? Да быть того не может!

– Леночка очаровательна, – вздохнула бабуля, – у нее редкое сочетание таланта и трудолюбия.

С тех пор я обожала Мордвинову, балерина продолжала хлопать меня по спине, но я больше не злилась. И слова про Ричарда Львиные ноги я впервые услышала от танцовщицы.

Стояла зима, в тот год она выдалась на редкость лютой, столбик термометра упал ниже тридцатиградусной отметки, и в школах отменили занятия.

Очень довольная стихийно возникшими каникулами, я раскрашивала картинки карандашами, а Фася и тетя Лена вели тихий диалог. Многие взрослые совершают ошибку, полагая, что маленькому ребенку непонятна суть их разговора и он не заинтересуется беседой. Но малыши любопытны, а я не была исключением, поэтому с самым сосредоточенным видом чиркала по бумаге грифелем, не мешала взрослым, а сама развесила уши.

– Ты не права, – сердито говорила тетя Лена, – там были отличные условия.

– Чего уж теперь, – вздохнула бабушка, – на заводе Байкова мне еще лучше жилось! Оклад хороший, продуктовый заказ, комнату в санатории на лето давали и школа у них собственная имелась! Но пришлось уйти! Кто же знал, что Ричард Львиные ноги туда снова на службу придет! Однако он стал начальником!

– Интересно, почему этот тип каждый раз сухим из воды выходил, – задумчиво протянула тетя Лена.

– Ты у меня спрашиваешь? – нахмурилась бабушка.

– Действительно, глупо, – улыбнулась балерина, – ему следовало гипнотизером стать! Хотя, скажу честно, с виду он урод!

Афанасия поставила чашку на блюдце.

– Странное дело. Его обаяние было подобно наркозу. Сначала он тебя одурманивает, ты перестаешь соображать, а затем наступает пробуждение, которое сопровождается тошнотой.

– Ну тошнота, пожалуй, от другого бывает, – хихикнула Мордвинова.

Фася предостерегающе кашлянула.

– Шутка, – быстро сказала тетя Лена, – однако мы бабы дуры! Легко попадаемся на крючок.

– Он умел ухаживать, – пожала плечами бабушка. – Эх, знать бы, что впереди ждет!

– И что бы ты сделала?

– Сейчас уж и не знаю, – грустно сказала Фася.