Скажи, что любишь (СИ)

С рубашкой правда оказывается сложнее, потому что Ксюша сучит ручонками и никак не получается попасть в рукава. Но в итоге и с рубашкой он справляется. Передает мне полностью готового ребенка, потом приносит бутылочку.

К сожалению, после лекарств, я пока не могу кормить грудью и приходится использовать смеси. Пока дочка чмокает, блаженно прикрыв глаза, я смотрю на нее и реву. От восторга и умиления. Такая хорошенькая, такая миленькая, что словами не передать. Молоко приливает, распирая грудь, и я знаю, что меня ждет веселое доение, но это все мелочи и временные сложности, которые не смогут омрачить радость материнства.

Когда дочка сыто отваливается от бутылочки и засыпает с легкой полуулыбкой на губах, я перекладываю ее в кроватку, и тихо выхожу из комнаты. У меня есть немного времени на саму себя, принимаю душ, завариваю чай и…зову Смолина.

Он, как и обещал, не суется ко мне, не беспокоит, но как-то неудобно сидеть одной, зная, что он где-то поблизости.

— Чай будешь?

— Буду, — садится напротив, а я достаю еще одну чашку.

Очень странный вечер.

Он, я, ребенок, спящий за стенкой. Как будто настоящая семья.

Как будто….

Все наши разговоры концентрируются вокруг ребенка. У меня накопилось много вопросов, и Кирилл обстоятельно на них отвечает.

Как, чего, куда, сколько.

Не могу не признать, что мне повезло, что у Ксюхи такой дотошный папаша.

Будь на его месте кто-то другой и все могло стать в сто раз сложнее…или проще. Потому что в нашем случае «хороший отец» оказалось и близко не равно «хорошему мужу».

— Иди-ка ты спать, — Смолин забирает кружку, когда я в сотый раз зеваю, прикрывая рот ладонью, — еле сидишь.

— Я бодра и весела, — возражаю, а у самой глаза слипаются.

— Иди.

На самом деле я еще слаба и после болезни напоминаю вялого котенка. Поэтому особо не спорю, что-то бормочу напоследок и ухожу в комнату. Ложусь на мягкую подушку, просовываю руку через прутья детской кроватки и аккуратно прикасаюсь к маленьким пальчикам.

— Спокойной ночи.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Глубокий, густой, без сновидений, и когда спустя несколько часов Ксюша просыпается и начинает кряхтеть, мне с трудом удается вынырнуть на поверхность.

В теле жуткая слабость, мотает, но я справляюсь со всеми делами. Мою, переодеваю. Кормлю после того, как Смолин молча приносит очередную бутылочку.

Потом снова ложусь, испытывая не только усталость, но и головокружение. У меня еще слишком мало сил для нормального функционирования. Отрубаюсь, едва голова касается подушки.

Посреди ночи, меня будто пинком подкидывает на кровати. Резко сажусь, и оборачиваюсь к кроватке.

Пусто! Ренка нет, только смятое одеяло.

И тут же захлестывает страх и паника.