Скажи, что любишь (СИ)

И эта радость так неуместна, что я краснею до кончиков волос из-за собственной тупости.

Какая разница есть у него чувства к кому-то или нет? Главное, что ко мне никогда не было.

Смолин отходит от нас на десяток шагов. Засунув одну руку в карман бежевого стильного пальто, продолжает разговор, а сам смотрит на небо, запрокинув голову кверху. Я таращусь на его темный, коротко стриженный затылок, силясь понять, зачем это делаю. Я не хочу на него смотреть, но не могу отвернуться.

К счастью, рядом Ленка, на которую мужская бронебойная харизма Смолина не действует вообще никак. Она незаметно дергает меня за рукав и взглядом показывает в сторону, предлагая валить, пока дракон занят более важными делами.

Я киваю.

Мы подгадываем момент, когда возле нас оказывается большая шумная компания. Человек десять. В основном парни. Один из них в шапке деда Мороза, у второго Снегуркин кокошник с длинной серебристой косой. Им весело, они никуда не торопятся и передвигаются бестолковой кучей, занимая всю ширину дорожки.

Убедившись, что Кирилл занят своими мега-важными переговорами, Ленка шипит:

— Пора, — и тянет меня в сторону.

Мы успеваем вклиниться как раз перед этой компанией, используя ее как живой щит.

— Давай, давай, давай, — Ленка буквально волоком тащит меня вперед, а я неуклюже шагаю за ней, на ходу придерживая живот.

На фиг мне такие забеги на сроке в семь с половиной месяцев? Но времени на ворчание нет, я старательно двигаю копытцами и не жалуюсь. Важно только одно – унести ноги подальше от Кирилла.

И нам это удается. Компания выдавливает нас к каруселям, и мы ныряем за поворот.

— Стой тут! — подруга буквально приставляет меня к стене ярко раскрашенного вагончика, а сама выглядывает из-за угла, — все в порядке. Наш побег остался без внимания. Кир все еще разговаривает, а его Куричья Жопка грустно мнется в стороне, и ей точно не до нас. Ты как?

— Чудесно, — пыхчу я, поправляя сползшую на глаза шапку, — теперь бы отдышаться.

— Будем считать это экстремальным фитнесом для беременных.

Такой себе фитнес. Я отлипаю от стенки, выпрямляюсь, тру свою бедную поясницу, а Ленка подозрительно наблюдает за мной:

— Что даже слез не будет?

Я искренне удивляюсь:

— Зачем? Мы друг другу чужие. Он мне ничего не должен. Я ему тоже. К тому же слезы у меня теперь в остром дефиците.

— Это радует, — Ленка чихает, а потом трет варежкой под носом, — а то зимой со слезами всю физиономию обморозишь. Отпаривай тебя потом.

Подружка как всегда неподражаема. Я даже улыбаюсь, хотя улыбка получается нервной. Я все еще чувствую присутствие Смолина.

Между нами уже пара сотен метров, а меня все колбасит и щеки калит, стоит только вспомнить светлые глаза.