Скажи, что любишь (СИ)

— Я сейчас дам тебе в морду.

— Лучше дай в морду вон тому хрену, потому что он явно собрался ее увести.

— Заткнись…

— И будет твой детеныш его папкой звать.

— Влад, мать твою! Завязывай.

Он смеется. Поднимается со стула и по-дружески хлопает меня по плечу:

— Не тормози, Смолин. Иначе шутка может превратиться в правду. Света и правда замечательная. Не знаю, что у вас там произошло, но будешь идиотом, если упустишь ее.

Я сижу, как истукан, но постепенно едкие слова Влада просачиваются все глубже.

Я знаю, что она замечательная. Всегда знал, только намеренно выносил этот факт за скобки, чтобы упростить исходное выражение, и не сильно грузить собственную потрепанную совесть.

Мне так было проще. Вычеркнуть все, обесценить и продолжать топтаться на остатках того, что могло стать настоящим.

В памяти еще сохранились те наши взгляды, которыми мы обменивались поначалу, скрытые улыбки и «случайные» столкновения. Это общение было легким, ажурным, как крылья мотылька, теплым и неизменно оставляло за собой шлейф хорошего настроения.

А потом мальчика обидели, поставили в угол, и он пошел вразнос, наказывая не понятно за что.

Теперь имеем, что имеем. Светка, как я и хотел, отказалась от нашего брака, я вернул свою драгоценную свободу, но удовлетворение так и не наступило. Вместо него, все чаще в голове возникало ощущение, что все могла быть по-другому. Веселее, душевнее, надежнее.

Мужик, который танцевал с моей бывшей женой, подходит к своему столику и берет два бокала. Оба наполняет до краев шампанским и бодро направляется на балкон.

— Хрен прыткий, — я поднимаюсь и иду следом.

Как раз успеваю к тому моменту, когда он подходит к Свете, замотанной в теплый плед и задумчиво рисующей что-то на заснеженных периллах.

— Бокал для прекрасной дамы, — произносит горе-кавалер.

Светлана удивленно поднимает брови, потом опускает руку на свой выпирающий живот:

— Мне нельзя.

Он и сам понимает, что сморозил глупость, но быстро находит, что сказать:

— Просто для антуража, — и улыбается, как котяра, который вот-вот дорвется до кастрюли с борщом.

Света решает подыграть ему. Забирает бокал, салютует им. Тихо звякает стекло, когда фужеры соприкасаются краешками. Мужик залпом осушает свою порцию, а Светлана, аккуратно улыбаясь, оставляет напиток в сторону.

Меня бесит, что этот жук стоит так близко к ней, и еще больше бесят его заинтересованные взгляды.

Поэтому, прихватив из корзины еще один плед, иду к ним:

— Замерзнешь.

На мое появление хрен реагирует недовольной миной, а Света, наоборот, покладисто принимает помощь. Кажется, она даже выдыхает облегченно, и я понимаю, что за веселой маской скрывается усталость.

Набрасываю плед на ее плечи, сильнее запахиваю на груди.

— Лучше?

— Да, — рассеянно отвечает она и отворачивается.