Скажи, что любишь (СИ)

Кажется, мы с ним за этот вечер созванивались больше, чем за всю нашу предыдущую совместную жизнь.

— Может, ты матери позвонишь? — предлагаю от безысходности.

Не очень хотелось привлекать к этому делу бывшую свекровь. Но у нее по крайней мере опыт есть. Кирилла-то она как-то вырастила.

— Уже, — угрюмо отзывается он, — она с подругами уехала в Спа-тур, вернется через пару дней.

— Да, блин, — закрываю глаза, прижимаю телефон ко лбу. Для верности пару раз стучу.

Это просто Вселенский заговор какой-то. Будто сговорились все.

— Значит, придется мне раньше выписываться.

— Сиди и не дергайся, — Кирилл не поддерживает мой жертвенный порыв, — толку от тебя все равно никакого.

— Это почему? — начинаю возмущаться, но он не дает мне договорить.

Цыкает, вынуждая заткнуться, а потом убитым голосом произносит:

— Кажется, просыпается.

У меня сердце падает в пятки.

— Кир…

— Перезвоню. Жди.

Он скидывает звонок, а я сижу на койке ни жива, ни мертва, прижимаю к груди мобильник и молюсь. Страшно до одури. Словами не передать, как жутко, но Смолину сейчас еще хуже.

Спустя пять минут снова поступает от него звонок, только в этот раз не простой, а видео, через один из мессенджеров.

Я тут же тыкаю на кнопку:

— Ну как?

Картинка на экране четкая. Телефон установлен так, чтобы было видно пеленальный столик. Самого Кира в кадре не было.

— Кирилл? — зову его дрожащим голосом.

Где-то за пределами видимости слышна возня, шаги и пыхтение.

Наконец появляется Смолин с Ксюшей на руках. При этом выглядит так, будто ему дали гранату, и она вот-вот рванёт.

— Аккуратнее, — шепчу, — аккуратнее. Голову держи.

Он выкладывает ее на столик. Детка сонно куксится, кряхтит и тянется, сжимая маленькие розовые кулачки.

Глотаю снова подкатившие слезы. Злюсь. Не до глупостей сейчас.

У Смолина на лбу выступает испарина.

— Ну…командуй.

Вы когда-нибудь командовали мужиком, который умеет вести бизнес, но детей только по телевизору видел? Я нет. Даже теряюсь на миг, но потом ловлю панику, выкидываю ее к чертовой бабушке и концентрируюсь на проблеме. Ребенок – главное, а все эти охи-вздохи, могу-не могу вторичны.

— Так, — втираю мокрую от волнения ладонь и перехватываю поудобнее мобильник, — сначала помыть. Переодеть, потом накормить.

— С банками я разобрался, — поспешно сообщает Смолин. — Там все просто.

Конечно просто, когда инструкция есть.

— Ну и тут не сложнее, — заставляю себя улыбнуться. Нельзя его пугать. Мужики народ нежный, сейчас в обморок хлопнется и все, хана, — распаковывай ее.

— Ага, — тянется к ползункам.

— Стоп! Рука помыл?

— Помыл.

— Тогда продолжай.

Он стягивает розовые ползунки с маленьких ножек, потом расстегивает памперс.

— Эх ты ж ёб….

— Не матерись при ребенке!

— Да тут добра, как от носорога.