Лекарь

Позвонить ей после работы и снова встретиться? А ведь мимолётное приключение может перерасти в длительные отношения, и потому надо тщательно всё взвесить. Девушка хороша в постели, неплохо сложена, чистоплотна, в легкомыслии не замечена, трудолюбива — уж это он знал по работе. И чем дольше он размышлял, тем больше находил в Вере плюсов. Но вот искорки в отношениях не было. Все эти плюсы и минусы — рациональный подход, не более. Нельзя взвесить чувства, как на весах. Хоть и говорят, что брак по расчёту самый прочный, Никите хотелось, чтобы была любовь, были чувства. Конечно, в его возрасте голову от любви не снесёт, как было в семнадцать лет, когда он на первом курсе института по уши влюбился в однокурсницу Марину.

Только та любовь безответной была, Марина без ума была от Рудика, вертлявого армянина из его группы. Получилось, как всегда: он с ней поматросил и оставил ни с чем — ладно хоть не в положении. У девчонки хватило ума предохраняться. А Рудик в курилке рассказывал об очередной победе. Никита тогда зубами скрипел от злости, но внешне чувства не проявлял. У кавказцев на учёбе, в отрыве от дома так всегда. Соблазнит девчонку, она его ублажает в постели, обстирывает, часто ещё и кормит. А заканчивается, как правило, ничем. Джигит возвращается в родной аул, где родители уже подобрали ему девушку, и женится на ней.

Никита поймал себя на мысли, что до сих пор трёт уже чистую — до скрипа — чашку. Он уселся на табурет, поставил локти на стол, подпёр голову."

"Если заявиться к Вере сегодня вечером, девушка воспримет его появление как начало отношений, будет обнадёжена. А готов ли он к таким отношениям? Вот Венера, наставила ему рога и упорхнула. А ведь она ему нравилась.

Ещё немного — и он предложил бы ей выйти за него замуж. Вот бы попал! Скорее всего, она кроме него одновременно имела связь с другим. А была бы женой? Похоже, сделала бы то же самое. Он же, как счастливый муж, ходил бы в неведении и рогами о притолоку дверей стучал, а окружающие потешались — долго шила в мешке не утаишь. И всё равно обидно было. Уязвлённое самолюбие требовало удовлетворения. Мстить он не собирался — уж больно мелко. Но как с Верой решать? А решать что-то надо, потому что он мужчина и не должен пускать события на самотёк.

В дверь позвонили. Никита удивился — кто бы это мог быть? Он открыл дверь и застыл в изумлении. На пороге, радостная, в боевой раскраске, стояла Венера. Вот кого бы он сейчас не хотел видеть! Как говорится, помяни имя чёрта всуе, он и появится.

Венера заметила кислую физиономию Никиты.

— Ты разве мне не рад?

И улыбка — с ямочками на щеках.

— Чему радоваться? — буркнул Никита.

— Мы так и будем стоять на пороге, или ты меня пригласишь?

И глазки наивные.

— Зайди, коли дело есть. — Никита насторожился.