Лекарь

— Ладно, давай по последней, — заведующий плеснул коньяку Никите и себе.

— Лёш, ты всё слышал?

— Не глухой."

"— К дамочке зайди, сделай вид, что наблюдаешь. А с пациента, что с гемотораксом, глаз не спускай. Ну и за нашим, что оперировали — тоже.

— Чувствую, весёленькая ночка мне предстоит.

— Не впервой.

— А завтра утречком тебя Никита сменит.

— Так у меня же отпуск…

— Считай, что отпуск закончился. Я старшей медсестре уже сказал, чтобы она тебя в рабочий график с сегодняшнего дня вписала. Ладно, я пошёл домой. Никита, дописывай истории болезни и операционный журнал и — свободен.

Денис Юрьевич ушёл. Лёшка забросил ноги на стол, как делали ковбои в американских фильмах.

— Устал, как собака, — пожаловался он, — днём два аппендикса было, куча перевязок. А потом этих привезли.

Он хлопнул ладонью по стопке историй болезни. Оба замолчали, начали писать. К заполнению документов хирурги относились серьёзно. Известное дело — истории пишутся для прокуроров и проверяющих. Даже если всё сделал, как надо, но не всё записал — виновен. А их документы проверять будут точно — всё-таки авария, дело подсудное.

Глава 2

НЕПРИЯТНОСТИ

Собственно, выходные и всю последующую неделю Никита провёл в отделении.

Мастерство и опыт врачевания — не только искусно выполненная операция, но и каждодневный, муторный, иногда изматывающий труд по выхаживанию пациентов.

Но наступила пятница, за нею — целых два дня отдыха, без дежурств.

Веру он видел, но мельком. Хоть и работали они в одном отделении, но виделись редко и мимолётом. Больница и хирургическое отделение в частности — не то место, где можно поболтать вдоволь. Даже когда Никита и Вера участвовали одной бригадой в операции, разговоры были чисто рабочие.

«Корнцанг, зажим, тампон», — вот и весь разговор. А после операции — заполнение документов, обходы, перевязки.

Никита пошел в магазин, за продуктами. Прямо у подъезда к нему пристали трое подвыпивших парней. Сначала закурить попросили, как всегда, потом слово за слово и в драку. Никита свалил ударом одного, но и сам пострадал. В лицо дважды удары пропустил. Вышедшая соседка закричала «Милиция!», и парни убежали.

Никита поднялся и прошёл в ванную, к зеркалу. О боже! На него смотрел не доктор Никита Алексеевич Савельев, хирург Божьей милостью, а бомж с похмелья.

Левый глаз заплыл багровой синевой, губа отекла, левую щёку раздуло, как при флюсе, правое ухо поцарапано, и ссадина покрылась корочкой. «Ну хорош! Как же я завтра на работу пойду? От меня же пациенты разбегутся, сотрудники не узнают!» — подумал Никита.

Он позвонил Вере. Когда она приехала, ужаснулась.

— У тебя бодяга есть?

— Не-а.

— Тогда я в аптеку.

Девушка вернулась быстро, поставила ему примочки. Прикосновение её рук было Никите приятно.