Лес на той стороне. Книга 1: Золотой сокол

Зимобор пожимал плечами, глядя на такое странное устройство жизни, но где-то в глубине робко поблескивала мысль: а ведь будь у кривичей то же самое, ни Буяр, ни Избрана не смели бы сомневаться в его правах на смоленский престол. Он старший – и все, никаких дележек.

Вдоль етских берегов пошли на север и еще через несколько дней добрались до владений племени свеев. У пролива, который соединял море с внутренним озером, на небольшом острове стоял знаменитый торговый город Бирка. Торговые гости оттуда уже почти век появлялись время от времени и в ладожских, и в кривичских землях, славянские купцы ездили сюда и даже имели тут свой гостиный двор. Свейские конунги, как и все варяжские князья, не имели стольных городов, а обитали в своих усадьбах, разбросанных по стране: жили, пока податей с местного населения хватало на прокорм, а потом снимались с места со всем двором, то есть домочадцами и дружиной, и ехали в другую область. К счастью, на Готланде кривичам повстречались свейские купцы, рассказавшие, что именно в Бирке конунг свеев обосновался на зиму.

Зимобору было любопытно взглянуть на своего несостоявшегося шурина, и эта встреча должна была стать для них первой. В то время как он приезжал свататься к Столпомировой дочери, ее двенадцатилетний брат Бранеслав уже отправился за море.

За последнее время Зимобор узнал много нового о событиях той давней войны, о которой ему еще в Смоленске рассказывали старые отцовские кмети. Он знал, что в ту зиму молодой, двадцатилетний, князь Столпомир был вынужден бежать от Велебора за море, а именно в Бирку, и там женился на дочери свейского конунга Рагнара. Отец жены дал ему войско, чтобы зять отвоевал свою землю и сделал молодую жену настоящей «королевой», как там говорили. И Столпомиру это удалось. Йомфру Хильдвиг в Полотеске получила имя княгини Славницы, под которым и прожила потом до самой смерти. Ее отец, а потом брат Бьерн правили в Свеаланде, и к ним был отправлен на воспитание ее сын, когда тому исполнилось двенадцать лет. Зимобор не совсем понял, зачем князю Столпомиру понадобилось отсылать сына, но этого никто не мог объяснить ему толком. Боярин Доброгнев говорил что-то о каком-то родовом проклятии, которое лежало на Столпомире и его семье, но в чем дело, толком не знал и сам. Выходило, что на родине княжичу грозила какая-то опасность и избежать ее он мог только в чужой земле, где правили иные боги."

"– На обоих детях его, говорят, это проклятье, – припоминал воевода, который когда-то, будучи молодым кметем, сопровождал юного Столпомира в том памятном бегстве. – Да кто говорит, тьфу, – бабы что-то шепчут, а чего шепчут, и сами не знают. Вот княгиня точно знала. Она, видать, и принесла с собой. Не надо бы князю на ней жениться, от женитьбы он и был проклят.