Летучее недоразумение

 – Мне алкоголизм не грозит, я свою норму четко знаю. Просто сегодня день такой, можно сказать, знаменательный. Ой, девчонки, а если честно, не знаю я – что мне со своей матерью делать? Сколько ее можно лечить? Больше шести лет борюсь с этой напастью, и толку никакого. Для нее это лечение, что для мертвого припарка, – обреченно махнула она рукой.

– Закодируй, – посоветовала Надя.

– Как же, закодируешь ее, – хмыкнула Алена. – Я бы с удовольствием это сделала, так не соглашается же! Сама говорит, кодируйся, а мне и так хорошо. Вот и весь ее сказ, хоть тресни.

– Мужика ей нужно, вот что я вам скажу, да поздоровее, – высказала свое мнение Женя. – Она же еще совсем молодая женщина. Сколько ей там лет? Сорок три, сорок пять? – спросила она у Елены.

– Сорока двух еще нет, через месяц только будет, – фыркнула та. – Она меня в девятнадцать лет родила.

– Тем более, – кивнула Евгения головой. – В таком возрасте у женщин возрастает сексуальный потенциал почти в два раза.

– У нее только дозы спиртного с утра возрастают в два раза по сравнению с предыдущим днем, – нахмурилась Алена. – А сексуальный потенциал уже давно сдох на дне стакана и вряд ли когда-нибудь воскреснет.

– И все же нужно попробовать, – не сдалась Женя.

– Что попробовать-то? Где я ей мужика найду, по каталогу, что ли, выпишу? Ты только посмотри, на кого она стала похожа, – проворчала девушка. – Глаза б мои ее не видели."

"– Грех так о матери говорить, – нахмурилась Надя. – Вон мы с Женькой, наверное, любой бы были рады, только нет ее. Какой бы мать ни была, она родила тебя, жизнь подарила, и уже за это ты должна ей быть благодарна. Воспитала тебя, кормила, поила, обувала и одевала. В жизни всякое бывает, и мы не вправе судить своих родителей, что бы ни случилось. На пустом месте ничего не происходит, и в любых поступках нужно искать причину.

– Похмельный синдром, вот и вся причина, – буркнула Елена.

– Ты же сама говорила, что твоя мать пить начала после того, как отец умер. Это значит, она сильно мужа своего любила, раз не смогла справиться с собой после его смерти. Твоего отца, между прочим, – с нажимом проговорила Надя и укоризненно покачала головой. – Креста на тебе нет, Алена.

– Ладно, не ругайся, это я так просто ворчу, для самоуспокоения, – махнула Лена рукой. – Я ж ее не бросаю! Что бы ни случилось, все равно ношусь с ней как с писаной торбой. Приходит в зюзю, я ее и раздену, и спать уложу, а на утро еще и за пивом сбегаю. Мать есть мать, и никуда от этого не денешься, я ж понимаю, – тяжело вздохнула она. – Ты хоть Виктору позвонила? – спросила Алена у Надежды, специально перескочив на другую тему.

– Да, звонила, – кивнула та головой. – Он сейчас в Париже, на какой-то конференции психиатров, сказал, что через два-три дня прилетит.