Левиафан

Он понял, что сильно изменился с тех пор, как был непреклонен в своем убеждении, что ведьм не существует в далеком Фаунт-Рояле. Но, опять же, эта позиция соответствовала его цели — вершить правосудие.

— Я не спрашивал, потому что не хотел знать. Но, кажется, я должен это сделать. Что вышло из зеркала? — По внезапно помрачневшему лицу Мэтью Хадсон все понял и поводил в воздухе здоровой рукой. — Нет. Нет, пожалуй, придержи это при себе. Я обойдусь без этой части истории.

Мэтью последовал его совету. Никто в этом мире не должен был слышать об этом.

Марс и Венера Скараманги мертвы. Профессор Фэлл тоже. Зеркало разбито и исчезло. Кардинал Блэк стал кормом для рыси.

Однако кое-что осталось.

Если, конечно, это существо было настоящим, а не причудливым порождением больного разума Кардинала Блэка… что стало с Доминусом?

— Мы с Камиллой уезжаем завтра утром, в шесть часов, — сказал Хадсон, прерывая размышления Мэтью, — на корабле «Buenas Noticias». Веришь? Корабль называется «Добрые вести». С этого момента я буду очень активно учить испанский.

— Думаю, у тебя получится.

— Мы бы хотели, чтобы ты присоединился к нам сегодня за ужином. В любой таверне на твой выбор.

— Конечно.

— Отлично!

Мэтью встал, потому что ему пора было идти.

— Думаю, нам лучше рассказать ей обо всем, через что мы прошли вместе.

— Не волнуйся, — сказал Хадсон. — Мы уладим все шероховатости.

Мэтью обнял своего друга, и тот обнял его в ответ здоровой рукой. Мэтью понял, что этот человек все еще достаточно силен, чтобы сломать ему ребра.

У Великого на глаза навернулись слезы.

— Ты больше не мальчишка, Мэтью, — шмыгнув носом, сказал он, — ты настоящий мужчина.

С этими словами он отпустил Мэтью.

Глава тридцать вторая

Под низкими облаками, с которых сыпал мокрый снег, английское судно «Золотая комета» рассекало холодную Атлантику. Паруса ловили попутный ветер, нос корабля смотрел в сторону гавани Нью-Йорка, а молодой человек на борту стоял на передней палубе и с нетерпением ждал.

Мэтью был одет в длинное темно-зеленое шерстяное пальто, серую шапку и перчатки. Стояло утро шестнадцатого января 1705 года. Прошлой ночью на камбузе капитан Диккенс Карр сообщил ему и остальным семи пассажирам, что, согласно расчетам и карте, земля должна показаться около девяти часов.

Было три минуты десятого, согласно карманным часам, которые Мэтью купил в Лондоне за несколько дней до плавания. Кошелек Маккавея ДеКея сильно похудел, но кое-что в нем еще оставалось. Мэтью хотелось купить подзорную трубу, чтобы пробиться сквозь утреннюю мглу, но ему приходилось доверять трубе вперед смотрящего, стучащего зубами в вороньем гнезде."

"В такие дни, как этот, — а их было много за время зимнего плавания на корабле, — Мэтью вспоминал Альгеро.