Левиафан

— Я прочла ее несколько раз.

Она положила книгу на стол Сантьяго, и Мэтью оторопел, уставившись на нее.

Вот она… проклятая книга о демонах и силах, которыми они повелевают. Господи, боже! Здесь ведь описано и то, как их призвать… боже!

Он боялся даже думать, что будет дальше.

Тем временем Сантьяго заговорил:

— Я как раз спрашивал сеньора Корбетта, почему он решил разыскивать этого Бразио Валериани — сына Киро, предполагаемого колдуна — в окрестностях Венеции. И я все еще жду ответа.

Камилла Эспазиель обратила свой пронзительный взгляд на Мэтью.

— Я бы тоже хотела услышать ответ, — ее темные брови поползли вверх, подчеркивая важность вопроса губернатора.

Мэтью почувствовал, как внутри него все затрепетало от столь нежелательного пристального внимания. Однако он заставил себя собраться с духом, вздернул подбородок, демонстрируя небольшой вызов, и сказал:

— Подождите. Давайте не позволим экипажу убежать вместе с лошадьми. Только не говорите мне, что вы, или кто-то, кто вами руководит, интересуетесь зеркалом Валериани.

Он замолчал и почувствовал себя будущим висельником в наступившей тишине.

— Нет! — отчаянно воскликнул он. — Вы… вы оба… сошли с ума? Вице-король де Кастро или какой-либо другой испанский чиновник, должно быть, потерял разум из-за этой книги! Вы действительно охотитесь на ведьм? — спросил он, глядя прямо в зеленые глаза Камиллы. — Что это должно значить?

— Это значит, что я, — она слегка улыбнулась, — охочусь на ведьм и уничтожаю их, как это делал мой отец, его отец и отец его отца. Полагаю, у вас прежде не было опыта общения с ведьмами или с кем-то вроде меня?

Вы удивитесь, — подумал Мэтью, но предпочел не говорить этого вслух. Его взгляд упал на книгу.

— И это привело вас сюда? Для чего?

— Для охоты, разумеется — ответила Камилла.

— Если вы верите, что зеркало настоящее, то я сожалею, но вы не в своем уме, — возразил Мэтью. — Оно ненастоящее. Этого не может быть.

— Говорит молодой человек, который проделал долгий путь, чтобы найти это ненастоящее зеркало, — парировал Сантьяго. — Вопрос остается открытым: почему Венеция?

Мэтью бросил быстрый взгляд на бутылку вина. Может, это Амароне? Иронично, если так."

"Пока Мэтью был узником в «Прекрасной Могиле» Профессора Фэлла в Уэльсе, замечание молодой визажистки оперной дивы Алисии Кандольери Розабеллы, приходившейся племянницей тому самому Киро Валериани, разбудило в молодом решателе проблем его знаменитое любопытство. На похоронах Киро в Салерно Бразио спросил Розабеллу, сколько ей лет, и она ответила: «Тринадцать», на что Бразио заметил, что это отличный возраст, особенно для Амароне. Амароне — крепкое красное вино. На вопрос, почему, по ее мнению, Бразио мог такое сказать, она ответила, что понятия не имеет.