Левиафан

Менегетти провели в комнату с окнами, множеством книг на многочисленных полках, стенами из полированной сосны, толстым золотистым ковром на кафельном полу, диваном и стульями, расставленными вокруг небольшого квадратного темно-коричневого стола, который явно использовался многими поколениями. Менегетти потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть знаки, выгравированные на старом дереве, и осознать, что перед ним легендарный украденный сундук. Он стоял и смотрел на него, пока пожилая женщина выходила из комнаты через другую дверь.

Осмелится ли он прикоснуться к нему? К этому символу зарождения организации?

Нет. Он решил, что не стоит этого делать. И садиться тоже не стоит, пока его не пригласят.

Менегетти снял шляпу и стал ждать. Сквозь овальное окно он видел ухоженный сад за виллой, где в лучах солнца порхали бабочки среди желтых, малиновых и фиолетовых цветов. Менегетти наблюдал за их умиротворяющим полетом, когда какая-то темная птица слетела вниз, схватила одну из них и тут же скрылась.

— Вы просили аудиенции, — раздался тихий мужской голос у него за спиной.

Менегетти чуть не подскочил, но вовремя взял себя в руки и повернулся так плавно, как только мог.

— Да, великий магистр, — ответил он, склонив голову. — Покорнейше благодарю, что согласились.

Они стояли и смотрели друг на друга. Наконец Марс Скараманга произнес с ноткой раздражения в голосе:

— Что ж, садитесь. Вон тот стул. — Он указал на место, и Менегетти сел. Скараманга уселся на диван прямо перед легендарным сундуком. — Вы… Менегетта, не так ли?

— Менегетти, магистр. Оттавио. Я член команды мастера Кризафи.

— Это он дал вам ключ?

— Нет, магистр. Я попросил разрешения у леди Бонакорсо. Мастер Кризафи отплыл на своей яхте в Римини два дня назад.

— Мне известно, что там он держит наложниц для моряков. Что ж, хорошо. — Скараманга с громким стуком водрузил свои черные вощеные сапоги на сундук и скрестил ноги. — Чего же вы хотите?

Вот он, тот самый момент.

Менегетти все еще обдумывал свои впечатления от встречи с великим магистром. Ему уже доводилось видеть его, но лишь на расстоянии. Сейчас ему казалось, что за ним постоянно пристально наблюдают, и это сводило его с ума.

Марс Скараманга был очень красивым молодым человеком. Менегетти не дал бы ему больше тридцати трех лет.

Молодой император, — подумал он. — Король всего, на что ты смотришь. И всех, на кого смотришь.

В этом была огромная сила. Менегетти чувствовал исходящую от этого человека энергию. Она была столь же явной, сколь августовский зной, поднимающийся от раскаленных дорог.

Скараманга был стройным и высоким — примерно на дюйм-другой выше шести футов. Он имел облик истинного аристократа… впрочем, им он и был. У него были высокие и острые скулы.