Левиафан

Когда наш шпион в рядах французской армии рассказал об этом оскорбительном поведении, мы немедленно приняли меры и поймали этого человека. В момент поимки он, его жена и двое детей как раз собирали вещи, чтобы сбежать с награбленными сокровищами. Вот только вы знаете — а теперь и он знает, — что никто просто так не сбегает от Семейства Скорпиона. Господа и дамы, мы не можем стерпеть такое предательство. Пусть этот негодяй послужит примером для всех. Пришло время возмездия.

Он в ожидании посмотрел на великого магистра и великую госпожу, будто спрашивал их разрешения, чтобы начать, хотя ответ был и так известен.

— Лупо, веди первого, — тихо произнесла женщина.

Человек в волчьей маске прошел через арку слева от себя, бесшумно ступая в своих ботинках с мягкой подошвой по каменному полу. На мгновение его сменил скрипач с каштановой бородой, который стоял у жаровни и настраивал свой инструмент. Когда Лупо вернулся, он держал за руку восьмилетнего мальчика. Ребенок — светловолосый и хрупкий, как его отец, — был одурманен наркотиком, который ему подмешали в яблочный сидр, хотя в остальном выглядел намного лучше своего отца. По крайней мере, он был невредим.

При виде сына Антонио Нунция забился в цепях и попытался закричать, но кляп не дал ему произнести ни слова. Ребенок выглядел так, будто не понимает, что происходит.

Лупо кивнул скрипачу, и тот заиграл итальянский военный марш.

Пока Нунция продолжал тратить последние силы в бесполезной борьбе, Лупо отпустил руку ребенка и принялся кружить вокруг него в такт музыке. Мальчик моргнул, не понимая, где он и с кем. Он даже улыбнулся своему новому товарищу по играм в облике волка… за мгновение до того, как Лупо достал из-под плаща изогнутый клинок и перерезал ему горло от уха до уха.

Брызнула кровь, голова мальчика повисла, как на тонком крючке, глаза продолжали моргать, а на губах застыла последняя улыбка. Миг спустя тело рухнуло на серые камни в лужу крови.

Нунция извивался в цепях, на висках вспухли вены, лицо раскраснелось, и вскоре голова бессильно упала на грудь в немых рыданиях.

— Следующего, — приказал великий магистр.

Лупо вытер клинок о штанину Нунции и убрал нож в ножны. Он прошел через нишу, когда скрипач заиграл торжественную мелодию, подходящую для танца барриера[4]. Вернувшись, Лупо привел с собой рыжеволосую девочку лет десяти в желтом платье с цветочной вышивкой. Нунция снова забился в конвульсиях, пусть и заметно ослаб.

Девочка пристально смотрела на своего брата, лежащего на камнях, и на кровь вокруг, но она также была одурманена, поэтому не могла понять, что произошло. Ее губы дрогнули, словно она хотела что-то спросить, однако из горла не вырвалось ни звука.