Левиафан

Мэтью боялся — или втайне надеялся? — что все окажется напрасным.

Вопрос об исчезновении Кардинала Блэка также не давал покоя. Возможно, если рассуждать логически, в этом не было никакой тайны. Судя по всему, Блэк решил, что его свобода и жизнь стоят больше, чем зеркало, ведь Мэтью намеревался добиться справедливой кары для Блэка за убийство «Черноглазого Семейства» и жестокую казнь Рори Кина. Он, конечно, хотел, чтобы все было по закону, но теперь понимал, что попросту чувствует себя обделенным, не увидев Блэка с веревкой на шее. Очевидно, Черный Кардинал не принимал такого мрачного будущего, поэтому улетел в ночь, словно черная ворона, чтобы стать чужаком в чужой стране.

Что ж, скатертью дорожка! — подумал Мэтью, когда повозка покатилась по дороге. — Мне уж точно не хотелось путешествовать с тобой.

Его беспокоило кое-что еще. Когда они собирались покинуть гостиницу, Камилла подошла к нему и спросила:

— Скажите-ка мне вот что, Мэтью: как вы найдете Валериани, если он не хочет, чтобы его нашли?

— Что вы имеете в виду?

— Вы, вероятно, и сами задавали себе этот вопрос. Вы понятия не имеете, как этот человек выглядит, какое вымышленное имя использует. Вы только знаете, что он находится где-то на севере этой страны. Как мы узнаем его, даже если он пройдет прямо у нас перед носом?

В ответ на это и ее пристальный взгляд Мэтью чуть не запнулся.

— Полагаю, нам придется как-то вынудить его себя раскрыть. Возможно… пробудить в нем любопытство.

— Если оно у него есть, — сказала Камилла. — Если он поведется на провокацию и покажет себя. И если его в принципе можно будет убедить. — Она бросила на Мэтью испепеляющий взгляд. — Слишком много «если».

Мэтью достаточно оправился от потрясения, чтобы дерзко заявить:

— Вы же помните, что мне здесь не больше всех надо. Можете развернуть группу прямо сейчас и сесть на корабль обратно в Альгеро. Мне все равно. Но я верю, что Сантьяго и де Кастро выполнят свою часть соглашения, поэтому я сделаю все, чтобы выполнить свою.

Камилла тихо фыркнула в ответ на это сильное заявление. Мэтью заметил на ее лице мимолетную улыбку, которая выражала уважение, если не к его методам, то хотя бы к его напору.

Две повозки катились по Местре, поднимая за собой клубы пыли. Мэтью, Хадсону и Профессору Фэллу ничего не оставалось, кроме как терпеть качку. Профессор устроился поудобнее на спальном мешке среди припасов, необходимых для путешествия. Впрочем, едва ли ему было по-настоящему комфортно. Мэтью и Хадсон оставались сидеть на узкой скамье с правой стороны, зажатые корзиной инжира и мешком сушеных сардин. Некоторое время они молчали, прислушиваясь к нестройным скрипам и стонам повозки.